Бетховен

Несмотря на успех, он оказался на мели. Он только что подарил человечеству шедевр, уж он-то это знал. Разве славы недостаточно? Нет. Думать, будто артист живет вне материальной реальности и деньги ему не нужны, значит не уважать его

Девятая симфония. В этой симфонии просто-напросто заключен весь оркестровый гений Бетховена, его великолепное владение музыкальной драматургией.

Если «Торжественная месса» была синтезом религиозной музыки во всех ее проявлениях, Девятая симфония стала апофеозом и обобщением его собственного музыкального мира, его владения оркестром, как будто он преподнес это произведение самому себе, равно как и всему человечеству.

По своему размаху, сложности, трудности для исполнения, но и благодаря доступности финального гимна для самой разной публики (...) Девятая симфония — нечто большее, чем музыкальное произведение: это символ, эмблема, даже политическое оружие, как доказал Эстебан Бух в блестящем эссе.

Из «Оды к радости» даже сделали гимн Европы в довольно невыразительной новой оркестровке Герберта фон Караяна.

Он закончил Девятую симфонию. Свой памятник.

"Бетховен подошел ко мне, наклонился, положил руку мне на голову, несколько раз погладил по волосам и прошептал: „Вот чертенок! Каков пострел! ‹…› Ладно! Ты счастливец и сделаешь счастливыми других людей. Нет ничего лучше, ничего прекраснее“. -(Ференц Лист).

(...) в дверь постучался юный Лист; рядом с ним был его учитель Черни.

Именно в апреле он согласился встретиться с мальчиком, о котором ему рассказывали чудеса, — вундеркиндом, виртуозом по имени Ференц Лист. Ему было 11 лет, а он уже давал концерты, производя неизгладимое впечатление своим талантом импровизатора. Он мечтал о встрече с Бетховеном.

"(...), я надеюсь, наконец, написать то, что считаю для себя высочайшим в искусстве — „Фауста“. -(Бетховен).