Transsiberian Back2Black

Кадр века: обнюханный офицер по борьбе с наркотиками даёт деньги, чтобы эти наркотики купить, для того, чтобы их потом продать. Ура, реформа МВД удалась на все сто. Спасибо, все свободны. Старухи со слезами счастья на глазах идут прочь из кинотеатра.

Я ведь не рождён был для того, чтобы стать проводником мусоров в наркопритон? Или это моя миссия? Если так, то в случае ближайшего попадания наверх, у меня будут вопросы к тем, кто написал такой стремный сценарий.

Я понял, что вот еще сколько там получится, я буду ходить, говорить, мутить, считать себя «заебись», может даже кто-то другой так будет считать. Потом я сдохну от передоза или просто растворюсь в быту, а вот эта река и океан, и Ленин, сука, этот, стоящий тут, они останутся. И здесь ничего, ну вообще ничего не поменяется. Никогда.

Всё произошло в мгновение ока. Коренной финн, человек с тремя высшими образованиями и работой, которая учит милосердию и доброте, просунул руку в окно и начал бить по загорелой морде громко вопя: «Черножопая мразь, понаехали тут, суки». Всё закончилось так же быстро, как и началось. Владелец ВАЗ-2106 ретировался со скоростью молнии в неизвестном направлении, а Ник, обнявшись с Йоганом, решительно двинулся в парадную.
Да, знакомые у меня что надо.

— Главное — не спидораситься. Панк-рок и честные друзья.
Остальное — мелочи.

Наркотик чудесным образом умеет замораживать время, и раз! — с момента первого укола прошло лет семь, а в зеркале на тебя смотрит уже не подающая надежды личность, а странный тип скорее неприятного вида, которого хочется выгнать из помещения, если бы не знать, что эта обшарпанная фигура ты и есть.

Чем больше я узнаю собак, тем меньше мне нравятся люди.

Машина была не то чтобы плохая — она была русская.

Посидев несколько дней на своей кухне и посмотрев в стену, я решил, что избавит меня от одиночества какой-нибудь домашний
зверь. Существо неприхотливое, которое за еду и немного ласки будет любить меня, несмотря на маленькие страстишки хозяина.
Первым номером в моем длинном списке были какие-то странные, то ли египетские, то ли африканские тараканы.

Жизнь продолжалась, однако интереса к ней не было. Даже
воспоминания становились какими-то черно-белыми, размытыми
и вовсе безликими.