Повесть о настоящем человеке

Не пускать, не пускать их дальше! Драться, драться с ними, пока есть силы, как тот русский солдат, что лежит на лесной поляне на грудах вражеских тел.

Как долго иногда тянется минута!

Твой друг или безнадёжный идиот, или великий человек, - середины для него нет.

Он был, видимо, из тех, кто любит людей...

Он просто жил атмосферой аэродрома, впитывая её деловую суету, несмолкающий рев моторов, глухое хлопанье ракетниц, запах бензина и масла.  Всё существо его ликовало, он даже и не думал, что завтра самолёт может ослушаться, выйти из повиновения, что может случиться катастрофа.

— Ну, а летать — как, будем? То-то. Ныне, батенька, война такая: люди с оторванной рукой роту в атаку ведут, смертельно раненные строчат из пулемета, доты вон грудью закрывают... Только вот мертвые не воюют... — Старик потускнел, вздохнул. — Да и те воют, славой своей. Да...

Сам он продолжал совершать свои обходы с такой точностью, что сиделки все так же проверяли по его появлению стенные часы в палатах. Даже воздушные тревоги не нарушали точности этого человека. Должно быть, именно это и заставляло персонал творить чудеса и в совершенно невероятных условиях поддерживать довоенные порядки.

Бережен конь первым с копыт и валится! Вот так, борода!

Немцы лишили жителей Плавней домов, добра, инвентаря, скота, обиходной рухляди, одежды- всего, что нажито было трудом поколений; жили люди теперь в лесу, терпели великое бедствия, страх от ежеминутной угрозы, что немцы их откроют, голодали, мерли,...

Они не верят ему- что ж, война учит осторожности.

Вот этот- то деловой, сухой тон, тон дружеского участия, такой оскорбительный в делах любви, и выводил его из себя.

Женским своим чутьем она угадывала, как тяжело должно быть сейчас этому человеку, и поняла также, как ни лихо ему в эту минуту, высказанное участие только разбредит боль, а сочувствие оскорбит.

На что только не способен советский человек, если он чего- нибудь как следует захочет ..

Алексей смотрел на них, и сердце его наполнялось радостью: обошлось хорошо, недаром у неё такое открытое, простое и милое лицо. Такая не отвернётся. Ну да, такие не отворачиваются от человека в беде.

Немцы лишили жителей Плавней домов, добра, инвентаря, скота, обиходной рухляди, одежды- всего, что нажито было трудом поколений; жили люди теперь в лесу, терпели великое бедствия, страх от ежеминутной угрозы, что немцы их откроют, голодали, мерли,...

Эх, бабы, бабы, цены вам, бабы, нет! А? Слышь, Алёха, говорю- русской бабе, слышь, цены нет. Её стоит за сердце тронуть, она последнее отдаст, головушка положит, баба- то наша.

Они не верят ему- что ж, война учит осторожности.