Осень патриарха

... он старался забыть, что едва жив, старался не думать, что это он пишет на стенах нужников: “Да здравствует генерал! Да здравствует настоящий мужчина!”...

... он был занят просмотром допотопного телефильма. [...] То, что этот телефильм [...] был запущен в такой спешке, что пленка шла вверх ногами, свидетельствовало о каком-то неблагополучии в делах государства — правительство явно что-то скрывало. “Что там у них за фигня?” — бормотал он, однако тут же, для самоуспокоения, уверял себя, что ничего от него не скрывают, что, если бы стряслось что-нибудь серьезное, он бы уже знал; так, с этими мыслями, сидел он в одиночестве над остывшим ужином...

... осознавалось, что он — не более чем жалкий старик, дрожащий на лестнице в ознобе и в жару лихорадки, неотступно думалось: “И это все? Этот запах горелого конского мяса паленой шерсти эта душевная опустошенность этот дом похожий на потерпевший крушение корабль этот рассвет такой же какими были все рассветы двенадцатого августа все это власть? В какую фиговину мы вляпались мать!”...

... Он изнывал от тоски, играя по вечерам в домино, безнадежно скучал, даже если его партнерами были самые изощренные игроки, ибо все равно ему не удавалось проиграть ни одной партии, на какие бы хитрые уловки он не пускался...

... Чины для них важнее власти, они предпочитают командовать, а не властвовать, они служат не чему-то, а кому-то, поэтому с ними так легко управляться, особенно если настраивать одних против других...

... по настоянию Летисии отменил варварский способ казни, [...], и попытался заменить эту жуткую казнь электрическим стулом, который был подарен ему [...] самим командующим десантом, дабы и мы приобщились к самому цивилизованному способу убийства...

... Придя к власти, он [...] запретил все то, что напоминало о временах, предшествовавших его воцарению...

... Родриго де Агилар сказал, что [...] верховные генералы заседают уже сорок восемь часов и никак не могут договориться, он отвечал: “Неважно, пусть болтают, ты еще увидишь какое решение они примут, когда узнают, кто больше платит!”...

... за правдой всегда скрывается другая правда.

... и столько общественных дел вершилось во дворце разом, что по дворам и конторам бродили целые толпы, и невозможно было различить, кто тут оказывает услугу, а кто получает, и столько стен снесли, чтобы увеличить мир,  и столько окон распахнули, чтобы видеть море, что простой переход из комнаты в комнату напоминал вылазку на палубу парусника, захваченного осенними перекрестными ветрами.

…долгие годы власти не принесут и двух одинаковых дней, за словами премьер-министра всегда кроются скрытые намерения, когда он станет бомбардировать тебя правдой во время представляемого каждую среду отчета, и он ухмылялся, не говорите мне правду, глубокоуважаемый, а то еще, чего доброго, сами в неё поверите, круша одной этой фразой продуманную стратегию совета министров: сделать так, чтобы он всё подписал без вопросов…

"Она изменилась настолько, что не казалась ему нагой под этим слоем косметики..."

"Мы знали, что он не придумает для нас ничего такого нам во вред, он ведь потому и устоял перед всеми превратностями судьбы, что знал, что нам надо, примерялся к нам во всем, и вовсе никакая не храбрость или особое благоразумие помогли ему устоять"

... после долгих лет бесплодных иллюзий начал догадываться, что человек не живет, хрен ли, а выживает, человек слишком поздно понимает, что даже самой долгой и полной жизни хватает только на одно: чтобы научиться жить...

Из-за отчаянного желания существовать вдвойне он будто бы, напротив, существовал всё меньше.

Не дурите, лейтенант, не мешайте людям меня любить.

но грубоватый посол Маккуин возразил, вы уже не в том положении, чтобы что-то обсуждать, ваше превосходительство, режим держится не надеждой, не соглашательством, даже не террором, а чистой инерцией застарелой непоправимой безнадеги

но вы можете спать спокойно, господин генерал, патриоты родины всем внушают, что вы ничего не знаете, что всё это происходит без вашего согласия, что если бы господин генерал узнал, то сразу отправил бы Саенса де ла Барру кормить червей на кладбище для врагов народа в портовой крепости