Спаси нас, Мария Монтанелли

Не стану раскрывать подробностей той «прекрасной недели». За весь год учебы в лицее Монтанелли она была, возможно, меньшим из всех зол. Если бы тебе предложили на выбор рак легких, медленное размягчение мозга или рабочую неделю, ты после долгих колебаний все-таки выбрал бы последнее.

Однако с тех пор я стал остерегаться бледнолицых. Если кровь с трудом проникает в лицо, то, значит, мозгам вообще ничего не достается.

Не знаю, как это получается, но слова зачастую помогают вынести невыносимое.

Думаю мир бы преобразился, если бы из него исчезла жалость.

Если мне суждено родиться заново, то пусть у меня будет немецкая мама, подумал я. Та, которая в состоянии отличить правду от вымысла. Та, что воздает должное трусам и слюнтяям, под ложными предлогами норовящим спрятаться под маменькину юбку.

У некоторых есть врожденный талант придавать событиям неожиданный смысл.

Оставшись тогда на второй год, я имел счастье насладиться «Алисой в Стране чудес» и «Алисой в Зазеркалье» дважды.)

Помню, в той сказке фигурировал Чеширский кот, который до и дело исчезал, оставляя после себя лишь улыбку. Точно так же и Вермас оставлял нам свой голос, на несколько часов целиком заполняя твою голову и вытесняя все прочие звуки.

Легче всего задним числом строить из себя героя, и не стоит тешить себя ложными иллюзиями.

Людей редко интересует, насколько их гениальные идеи оправдывают себя на практике.

Если толкаешь кого-то на глубину, не говори потом, что не знал, насколько там глубоко.

Мороз по коже, как чудовищна человеческая старость, если вдуматься.

Эту пьесу я сочинил после ссоры с мамой, – сказал Патрик, опустив голову, чтобы сосредоточиться и приступить к исполнению

Я люблю бутерброды с яйцами, селедкой или солониной, но так чтобы тарелка лежала у меня на коленях, а я в это время читал бы комиксы по сто тридцать пятому разу или смотрел по телику какой-нибудь документальный фильм, в котором броневики с автоматчиками разгоняют мятежников. Звучит, наверное, странно – ведь я вовсе не хочу никакой войны, но такие фильмы меня успокаивают

Нет смысла слишком глубоко копать; люди, имеющие такую привычку, в конце концов вообще перестают действовать.

Заезженный вопрос всех родственников "Кем ты хочешь быть, когда вырастешь?" — из той же серии. Ведь то-то и оно, что ты в состоянии ответить на него, только когда вырастешь!

Ты чувствуешь себя букашкой, глядя на тёмные горы в ночи или на гигантские волны, бьющиеся о скалы. В такие моменты лишний раз убеждаешься, что этот мир придуман кем-то другим, не тобой.

Я мечтаю о том, чтобы все наконец заткнулись, чтобы стало тихо, как в немом кино, чтобы меня перестали доставать расспросами, кем я собираюсь стать, чему сопротивляюсь, как мои дела и чего я, собственно, хочу от этой жизни. И тогда в этом безмолвии главный герой фильма поднимется со своего кресла, а на экране появится текст: "Он начинает с чистого листа. Он задумался о том, как быть дальше. У него впереди целая жизнь."

Невыносимо ведь, когда тебе проедают плешь, убеждая, что ты непременно должен стать суперкреативной личностью.

При воспоминании о лицее меня бросает в жар, но сейчас, по крайней мере, мои мысли не заняты исключительно Монтанелли. Учителя же не могут себе позволить думать о чем-то другом. У них пожизненный срок. Они до гробовой доски обязаны верить во вселенское добро, но особенно в добро, творимое ими лично, добро, оправдывающее все их потуги.