Спаси нас, Мария Монтанелли

Даже удивительно, как в современном мире, где больше всего ценится и провозглашается самобытность, оригинальность, непохожесть на кого-либо, хитрые издатели и чересчур умные и образованные критики продолжают навешивать ярлыки на писателей, объявляя их время от времени то "новым Кингом", то "новой Джейн Остин", то "новым Бредбери" (хотя зачем нам "новые старые"? Нам достаточно и тех, уже полюбившихся и вполне привычных, а вот новые, незнакомые еще широкой публике имена - это всегда прекрасно и даже волнительно)... Слава богу, популярного голландского писателя Германа Коха участь сия миновала, "ничьим" новым его пока еще не обрекли (надеюсь, и не обрекут в дальнейшем: уж он-то в этой сомнительной славе-сравнении точно не нуждается), а вот герою его дебютного романа повезло чуточку меньше: уже в аннотации его успели окрестить "голландским Холденом Колфилдом", сразу же отсылая внимательного и начитанного книголюба к тому самому знаменитому произведению Сэлинджера.

Первый раз я рада тому, что аннотация книги совершенно не отражает существующую действительность (удивлена ли я этому факту? Ничуть). Сэлинджеровский герой-подросток в свое время (лет так десять тому назад) изрядно разочаровал, книга тогда оставила меня в смешанных чувствах; прочитанное показалось блеклым и неправдоподобным, как и сам герой, и быстро покинуло пределы моей памяти. Потому меньше всего жаждала я новой встречи еще раз с ним же на страницах книги совсем другого автора. Писателя понравившегося и запомнившегося, в отличие от того же Сэлинджера (прошу прощения у поклонников творчества классика, но вот у меня с ним не сложилось и не задалось, увы и ах). Писателя, знакомого мне по одному-единственному роману, но какому! "Ужин" - это было так ярко, захватывающе, динамично и остросоциально. Роману, который действительно хочется рекомендовать как стоящую вещь.

Потому, наверное, к книге "Спаси нас..." хоть и подходила с осторожностью и легким сомнением, но вместе с тем отчего-то подсознательно была уверена, что автор разочаровать меня не сможет. Так, собственно говоря, и вышло.

Кох вновь приковывает наше внимание к острым общественным проблемам, задавая неудобные вопросы, давая такие же неудобные, но при этом нужные и правдивые ответы - тем, кто готов принять истину.

Косность системы существующего образования, не учитывающего индивидуальные особенности ребенка, лицемерие, царящее в социуме, снобизм тех, кто побогаче и повлиятельнее, равнодушие взрослых и уважаемых членов этого самого общества, когда дети кажутся глупыми несмышленышами, недостойными собственного взгляда на мир (вот только неожиданно выясняется, что дети-то как раз более наблюдательны, чем порою мы, и замечают все, понимают тоже все и вовсе не хотят с этим мириться), леденящее безразличие наставников, школьных учителей, лицейских преподавателей, видящих в учащемся одну человеко-единицу, но, к большому сожалению, упорно не видящих в нем личность, не старающихся помочь советом, думающих зачастую исключительно о себе, не желающих видеть дальше своего носа, своего лицея и своего предмета, который они так усиленно вдалбливают в головы этим юным девочкам и мальчикам...

Вместе с знаниями, правда, в головы эти летит ненависть: юным и восторженным, как всегда, оказывается сложно понять зрелых, умудренных, уставших - конфликт отцов и детей не нов, но как же интересно обыгрывается он на страницах миниатюрного романа голландца. И я безмерно рада тому, что роман получился небольшим. Да, он быстро читается, но дело отнюдь не в этом. Выбери автор форму для своего произведения помасштабнее, подлиннее, он бы наверняка не удержался от того, чтобы не показать читателю дальнейшее будущее главного героя - этого порывистого, мятущегося подростка, с кучей проблем, кучей интересов, циничного, едкого - одним словом, такого настоящего. О, автор бы с присущим ему талантом и жизненной проницательностью показал бы, что стало с юношей спустя каких-то лет пятнадцать. Это был бы - уверена на 100 % - такой же скучный и занудный взрослый, растерявший свои идеалы и ориентиры, смирившийся с недостатками мира, общества, приспособившийся, серый, неинтересный, просто как все. Нет, не хочу я такого будущего для него. Автор умеет заканчивать книги вовремя - на самом ярком моменте, и вот это поистине здорово.

Что стало ярким в романе Коха для меня? Пожалуй, страшные мысли, роящиеся в голове подростка. Не волнуйтесь, выхода они не найдут (как, к примеру, в книге Лайонел Шрайвер - Цена нелюбви - кстати, еще один из моих любимых по жизни романов о подростках, рекомендую, если еще не знакомы), они останутся черными мечтаниями, черными воронами, улетающими в космос:

Однажды во время войны англичане разбомбили наш район, потому что в здании школы располагалась штаб-квартира немецкой разведки. Но школа-то как раз уцелела, зато несколько близлежащих блочных домов превратились в руины. Нетрудно заметить, что сейчас там, куда упали бомбы, стоят дома поновее и деревья потоньше, поскольку посажены после войны. Надеюсь, что в следующую войну наши противники не облажаются. По мне, так пусть эта война целиком развернется в нашем районе. Когда по понедельникам включается учебная воздушная тревога, я иногда воображаю себе, как истребитель "спитфайр" заходит в пике и методично обстреливает этот затхлый, прогнивший, ублюдочный район, как бросаются врассыпную местные обитатели… Чуть больше суматохи, чуть больше жизни – вот чего здесь так недостает. Они попробовали понатыкать открытых кафешек на торговой улице, но зайти туда смерти подобно. В душной комнате с зашторенными окнами дышится и то легче.

Было бы слишком просто предположить, что жаждет он насилия, физического разрушения, смерти. Жаждал бы по-настоящему - думается, осуществил бы. Нет, мне и герой видится глубже и умнее, чем он хочет казаться (маска циника и шута всего лишь средство самозащиты, не более), и мысли его, такие жуткие, кажутся неким манифестом - возможно, наивным, с присущим всем подросткам юношеским максимализмом - против существующих и царящих косности, лицемерия, равнодушия, безразличия и снобизма взрослых.

Вот и призывает на помощь (из могилы, откуда ж еще) воинственную старушку Монтанелли (просто он учится как раз в лицее Монтанелли): полюбуйся, мол, сама, до чего извратили твою стройную систему обучения эти умные во всех смыслах взрослые.

Придет - не придет... Поможет - или все-таки нет?..

Чего же ты ждешь, Мария Монтанелли? Неужели не спасешь того, кто об этом так истово молит?

Ба-ах! И первая бомба взрывает лицемерие, окончательно, с потрохами. Вторая - ба-ах! - летят останки равнодушия, душевной черствости. Третьей - по снобизму, тщеславию, когда люди видят лишь деньги, не замечая за ними человека...

И да начнется новая жизнь, с чистого листа...

Я просто чудовищно устал от всего, мне больше невмоготу выслушивать этот горячечный бред окружающих меня сердобольных выскочек, со слишком честным лицом берущихся наставлять меня на путь истинный. ..я мечтаю о том, чтобы все наконец заткнулись, чтобы стало тихо, как в немом кино, чтобы меня перестали доставать расспросами, кем я собираюсь стать, чему сопротивляюсь, как мои дела и чего я, собственно, хочу от этой жизни. И тогда в этом безмолвии главный герой фильма поднимется со своего кресла, а на экране появится текст: "Он начинает с чистого листа. Он задумался о том, как быть дальше. У него впереди целая жизнь".

Рекомендую тем, кто подобно мне обожает книжки о ранимых подростках, сотканных, кажется, из одних острых углов, кто не боится услышать в свой адрес - адрес взрослых, разумеется - что-то очень уж нелицеприятное, кто любит открывать для себя новых авторов и кому тоже осточертели романы о скучных взрослых) 5/5, для меня это точно одна из лучших книг марта

Я в растерянности. Вот честно. Герман Кох опять меня скрутил, дал под дых и немного эмоционально изувечил (типа, провернул в барабане стиральной машины и нажал на кнопку "Отжим"). Я простиралась. Я отжалась. Я практически выплюнула из памяти этого неудобного подростка, которому и элитная школа не нра, и район богатых не то, и вообще... Жизнь — дерьмо. Вот так. Коротко и ясно. И, честно говоря, мальчик-даун тут совершенно ни при чем. И его жизнь и смерть — тоже. Какой-то эмоциональный облом. Кох в этом мастер, это точно.

Кох — пресный?! Ну, нет! Это неправда. Кох — яркий, дикий, эпатажный. Не понравился в этой повести? Возможно. Но и тут он хорош. Отвечаю.

Эта книга Германа Коха - откровение подростка из престижного района. Этот мальчик из тех, кого считают везунчиками. Родился в хоть не богатой, но вполне обеспеченной семье, живёт в престижном районе города, учится в элитном лицее. Вроде всё прекрасно, бери и пользуйся. Ан, нет. Всё ему не так и не этак.

А дело в том, что герой Коха из тех подростков, кто смотрит глубоко, кто пытается разглядеть то, что спрятано за фасадом. Он из тех, кто интуитивно чувствует фальшь, хотя и сам притворяется и использует свои "маски". Натура весьма чувствительна. Ещё и обострение на почве всех прелестей переходного возраста. Всё раздражает. Люди кажутся глупыми, недалекими, разменивающими свою жизнь на какие-то внешние атрибуты. Система гнилая. А лицей Марии Монтанелли давно утратил в своем подходе первоначальный смысл, который вкладывала в свою систему сама её создательница, а именно сделать образование доступным. Получилось противоположное - учебное заведение, гордо носящее её имя, стало элитной школой для детей состоятельных родителей.

В семье тоже далеко не всё гладко. Да скажем прямо - всё плохо. Как любой подросток главный персонаж этой повести эгоистичен, собственная формирующаяся личность для него важнее любых трагедий, поэтому своё положение он использует выгодным для себя образом. В чем, кстати, он обвиняет слабоумного Яна - тот пользуется своим исключительным положением и сочувствующим отношением персонала лицея. Но, как говорится, в чужом глазу...

Основная проблема нашего героя в том, что он ужасно одинок. Он обличает других, но сам делает тоже самое, не отдавая себе отчета в том, что так оно и есть. Образ, маска, фасад - носят другие, носит и он. Но никто не знает его настоящего. Раскрыться он сумел только один раз в кабинете у психолога. Вот там стало видно, что на самом деле его волнует. Вся эта напускная циничность по отношению к тому, что происходит с его родителями, оказалась очередным картонным фасадом.

Но не хочется его судить, ведь по сути Кох нарисовал портрет самого обычного мальчишки. Конечно, все мальчишки разные, но вот такие бунтари - определенный тип протестного поведения, когда молодой человек сам не может разобраться, что с ним происходит, ищет себя, ему трудно. На самом деле любому подростку трудно. Это время страхов - что-то происходит с твоим организмом, что-то меняется в твоем отношении к происходящему, что-то начинает волновать, появляется некоторая неуверенность, которую во что бы то ни стало нужно спрятать, так как любое проявление нерешительности, боязни, мягкости воспринимается как слабость, которую обязательно используют против тебя, стоит только кому-нибудь это увидеть. Ужасный возраст, на самом деле. Но жутко интересный! В основном как раз для взрослеющего. Но и другим он скучать не даёт.

К сожалению система всё делит на типы, как я выше написала. Только вот типы типами, а проблемы у всех разные. И реакция на них тоже. Но у системы общий подход для каждого типа, для каждой такой группы, на которые делят проблемных мальчишек и девчонок. Герою Коха нужно внимание, признание, поэтому он его добивается самым простым для него путем.

Книга именно о нём. То, что происходит описывает именно он, поэтому мы всё видим через призму его восприятия. Рассказал бы другой, всё и выглядело бы по-другому. А вот с проблемой, которую всегда Герман Кох ставит в своих произведениях, не всё просто. Чем хороши его произведения - никогда нет простого ответа, никогда нет явного виновника, так как виноваты все или никто. Так и здесь. Это можно списать на злую волю случая. В этом можно обвинить невнимательных педагогов, но с таким же успехом эта вина может пасть на учеников, тем более что именно они питали настоящую неприязнь к жертве трагедии. И самое страшное, что трагедии не чувствуется. Для кого это стало трагедией? Что-то в книге этого не видно. Но за это я и люблю книги автора - его героев крайне сложно осуждать или, наоборот, принимать их сторону.