Избранное

По большому счету, мы привыкаем сравнивать одни книги с другими, этих авторов с теми. Те книги, что мы прочли, выстроились в некую систему координат, и вот, открывая для себя нового писателя, мы уже вооружены до зубов, и с меткостью биатлониста на особо тяжелой трассе, выбиваем свою мишень… В нем есть что-то от Z, его слог напоминает W, знаете, я уже встречала подобное у Q. Но иногда нам встречаются книги, которые не встраиваются в уже готовую схему. Они настолько не похожи на все прочитанное ранее, что нам приходится менять правила игры – перестраивать нашу систему координат, рисовать новую точку, и с этих самых пор, мы будем сравнивать, оценивать, превращая эту точку в некий критерий качества, знак и символ…

Луи-Поль Боон – нидерландский писатель, рожденный накануне Первой Мировой войны. Выходец из  бедной рабочей семьи, маляр, художник недоучка, в годы Второй Мировой – солдат, военнопленный, после войны стекольщик, журналист, позже писатель. Маленьким мальчиком он увидел расстрел немецкого солдата, взрослым мужчиной он увидел, как за несколько часов немецкие войска стирали с лица земли целые деревни. Его поколение – это поколение джаза «души нашего исковерканного века, века отчаянья, гнева и тоски, в котором мы, каждый по-своему, не чувствуем себя дома, но которого не смогло бы выдержать ни одно поколение, кроме нашего». Его проза – протест, неприятие всего жестокого, низкого и подлого, что есть в человеке. Он не может смириться с несправедливостью. Он не может понять эту войну. И можно считать его мысли отрицанием политики как таковой, но дело не в политике. Дело в том, что Боон на первое место ставит Человека, вне его национальной и политической принадлежности. ПЛЕВАТЬ МНЕ НА ОТЕЧЕСТВО, если даже весь мир станет пробельгийским. Я всего лишь человек, которому хочется, чтобы на столе у него было немножко еды и в печке немножко угля, человек, которому необходимо тепло постели, тело жены и глаза ребенка, он отнюдь не считает себя пупом земли просто хочет быть человеком среди людей, и он любит людей, А НЕ ОТЕЧЕСТВО. «Моя маленькая война» – повесть на 70 страницах. Десятки коротких историй о жителях оккупированной страны. О том, как прошла его краткосрочная служба в дивизии, защищающей канал Альберта, о том, как немецкие войска жестоко сломили сопротивление. О пребывании в лагере для военнопленных, о его возвращении в родную деревню, занятую немцами.  Каждая глава самодостаточна и похожа на еще один штрих кисти художника к большому портрету военного времени. И в каждой главе словно отрывок из разговора где-то на середине. Того самого разговора, без начала и конца, что вели люди на оккупированной территории ночами, тихим голосом, чтобы не услышали пронацисты, разговоры о том, когда кончится война, скоро или через несколько лет, о том, где взять еду, об угле, о соседях, о ворованных продуктах, о том, что слышно о налетах, какой район разбомбили, а какой еще цел. О союзниках, о Германии, об отступлении. И мир каждого человека сжимался до той пяди земли, где он жил, до щели, выкопанной в саду, до картонного укрытия рядом с домом, до эгоистичного «я жив». «– Мир еще раз спасен сегодня. Дело в том, что мир Стафа Списа был ограничен пределами квартала и Кортрейк не принадлежал к нему, это был совсем другой мир». Боон пишет правду. Пишет обо всем, что он видел в те годы, даже самое неприглядное, самое низкое и безнравственное. И он не делает никаких скидок на то, что была война, что каждый выживал как мог. Нет, человек должен оставаться человеком в любых обстоятельствах, а если вы не согласны, посмотрите хорошенько на то, во что вы можете превратиться в противном случае. Вглядись. Запомните эту картину. Боон пишет без прикрас. Грубовато и прямолинейно. В нем чувствуется засевшая глубоко внутри злость и даже гнев. Можно было бы назвать его стиль язвительным, но это не совсем так. Ведь язвительность, всегда подспудно подразумевает чувство собственного превосходства. А писатель не собирается ставить себя выше других. Для него важно разбудить своих читателей, залепить им пощечину. И он пишет быстро, стремительно, увеличивая шрифт для отдельных слов и целых предложений. Он кричит, потому что хочет достучаться. «НУЖНО ТРЯСТИ ЛЮДЕЙ, ПОКА У НИХ НЕ ПРОСНЕТСЯ СОВЕСТЬ».

Дальше...

Я никогда не читала книг Боона. Я даже не слышала о нем. Но открыв старый потрепанный фолиант, который, судя по листу абонемента на форзаце, я беру в библиотеке третья (27.01.1989 г., 27.02. 2000 г. и вот - апрель 2016), я совершенно неожиданно взяла новую высоту. Потому что сразу же – первое произведение – повесть «Моя маленькая война» выбивает меня из колеи. И в первом же абзаце я читаю слова, которые озаряют все вокруг вспышкой света – «Один человек облегчает душу свою проклятиями, другой – разбивая голову о стену». Последний раз я испытывала подобное после цитаты Симоны Вайль в книге Джонатана Коу "Прикосновение к любви" «Есть два способа убить себя: самоубийство и безразличие». Гениальные слова. Ёмкие, полные, самодостаточные. Самые важные. Самые главные. Слова, после которых нельзя останавливаться.

«Прекрасней, чем Париж», «Болезнь», «Платная библиотека», «Год тысяча девятьсот первый»

В 1980 году в СССР вышла первая и последняя книга избранных произведений бельгийского классика Л.-П. Боона. Составитель Юрий Федорович Сидорин должен был с одной стороны почтить память, ушедшего из жизни год назад, кандидата на соискание Нобелевской премии по литературе (с этим соисканием, к слову связана трагичная история – Боон получил письмо с приглашением явиться в посольство Швеции по поводу выдвижения его кандидатуры и в тот же день умер от сердечного приступа). А с другой, составителю нужно было продемонстрировать яркий талант и выбрать самые значительные, выдающиеся произведения. А еще напоминаю, на дворе был 1980 год, новый виток Холодной войны после ввода советских войск в Афганистан, и последние годы эпохи застоя… Поэтому в книгу избранного вошла разоблачающая и обвиняющая повесть «Моя маленькая война», очень резкая, очень откровенная и жестокая. Судя по рецензиям с иностранных сайтов, на которые я наталкивалась, ища информацию о Бооне, можно предположить, что часть глав все-таки убрали, дабы не смущать советского читателя. Вторым в книге шел роман «Забытая улица», который идеально подходил для иллюстрации «прогнившего буржуазного общества», а что потом? А потом шли 4 рассказа, выразительные, автобиографичные, наполненные иронией и жизненной силой.

«Прекрасней, чем Париж». В один промозглый дождливый день автор отправляется на несколько дней в Амстердам. Который, уж поверьте ему – прекрасней, чем Париж. И хотя это не он сказал, но полностью с этими словами согласен. Рассказ, написанный в виде коротких, остроумных, метких путевых записок. Дорога, таможня, ресторанчики, музеи, ночь в чужом городе, экскурсии. Все это проникнуто такой мягкой иронией, и такой любовью к Амстердаму, что рассказ буквально проглатывается в считанные минуты, и вызывает бесконечную грусть из-за скорого расставания. Легкий слог, анекдоты и забавные случаи из жизни напоминают блог или колонку в журнале. Очень понравилось.

«Однажды писательница Йоханна ван Вауде поселилась тут на время в крестьянской избе. И вот в одно прекрасное утро сосед говорит ей: «Вчера вы ни разу не вышли из дома». – «Это правда, но как вы об этом узнали?» - удивилась писательница. – «Очень просто. Моя дочь целыми днями сидит у окна с биноклем и смотрит в вашу сторону».

«Болезнь». Признаться, я не ожидала такого счастья – казалось, я не читаю рассказ, а лично знакомлюсь с человеком, чей роман только дочитала. Боон пишет о том времени, когда он закончил «Маленькую войну», о реакции его родителей и жены, о том, как он задумал сюжет «Забытой улицы», но, главное – это своей напасти, болезни. История о том, на каком уровне была медицина, и что переживает человек, вынужденный стать иждивенцем, не в состоянии мириться с болью, и недоверчиво наблюдающий за врачами-шарлатанами. Черный юмор и доля пессимизма делают этот рассказ неповторимым.

«Платная библиотека». После того, как главный герой (автор) узнал, наконец, чем он болен, встал вопрос о том, чем зарабатывать на жизнь человеку, которому предписан полный покой. И вместе с женой они придумывают невероятный план – открыть платную библиотеку. Этот рассказ мне невероятно понравился. И потому, что я очень люблю книги, а здесь много суждений о том, что в этих книгах пишут и о книжной судьбе. Во-вторых, интересны люди, с которыми пришлось столкнуться главному герою, все те маленькие, но странные или забавные случаи, связанные с работой в библиотеке. И как всегда подкупает простота и искренность. Боон пишет о самом себе, о том, почему он пишет книги, ради чего, свои самые сокровенные мысли… Очень понравилось!

«Год тысяча девятьсот первый». Строго говоря, это не рассказы, это выдержка из одноименной книги Боона. И это последнее произведение произвело на меня одно из самых сильных впечатлений из всей книги. По материалам полицейского архива родного города Алст, Боон написал летопись 1901 года. Со всеми злоключениями, нелепыми и трагичными происшествиями, несправедливыми и жестокими. Это картинная галерея человеческих характеров и проступков. И скупые, очень лаконичные истории Боона делают историю города живой. Эта отстраненность позволяет самому наполнить события эмоциями. Знаете, это похоже на кадры документального фильма, когда звук не нужен, потому что сама картина производит неизгладимое впечатление. И эти короткие зарисовки, при всей своей простоте смогли показать всю сложность жизни города, все оттенки человеческих пороков и даже добродетелей. Очень советую. Для меня 1901 – лучшее в книге.

Когда я дочитала книгу Боона и перевернула последнюю страницу, мне стало совершенно ясно, что это сочетание повести, романа и рассказов было идеальным. Искренность и беспощадность «Маленькой войны» меня подкупила и продемонстрировала всю глубину понимания жизни Боона. Роман, от которого трудно было оторваться, и который сам Боон, оказывается, считал утопией – поразил психологизмом и сценами из жизни нищих телом и духом. А рассказы, со всей их биографичностью и документальностью влюбили в писателя. В этих рассказах я увидела Боона-человека, не голоса, не автора, а человека. С его мрачной иронией, нетерпимостью, не идеальностью, внимательностью, с его несчастьями, идеями, мыслями. И вот я уже по-другому вижу и повесть, и роман. И сам писатель стал ближе и понятней… Если когда-нибудь вам в руки попадет книга Луи-Поля Боона, прочтите ее, и вы не пожалеете. Это тот самый случай, когда писатель созвучен времени, когда темы универсальны, а язык предельно ясен. Это книга завтрашнего дня.

Дважды в течение своей жизни Луи Поль Боон, фламандский журналист и писатель, пережил немецкое вторжение в его страну: будучи маленьким мальчиком, он стал свидетелем убийства пленного немецкими солдатами, а взрослым человеком он сам стал военнопленным немцев почти сразу после начала блицкрига. К счастью, его относительно быстро отпустили. Это первая книга автора, которую он начал писать еще в годы войны. Книга состоит из коротких очерков, отрывков, фрагментов, рассказывающих о жизни обычного человека на войне и во время оккупации. Это мозаика из грубой, трагической и гнусной действительности, где есть все: ужас, голод, глупость, злость, подлость, легкомыслие, честность ... Вот перед нами истощенная женщина с «глазами тридцатилетней и ртом восьмидесятилетней», которая умирает от рака в день прибытия освободительных сил. А вот голодный военнопленный рвется в уборную за куском хлеба, который ему приснился. А вот солдат, который врывается в дом, выбивая стекла и двери, но при этом меняет воду в аквариуме с золотой рыбкой. Некоторые истории совершенно невероятные, нелогичные, потому что правдивые. Автор не терпит подлости, осуждает легкомыслие, несправедливость и глупость.

На улице останавливается грузовик с немецкими военнопленными, и все спешат к ним с хлебом, сигаретами и мясом, за которое Бельгии еще придется дорого заплатить Америке, а все те, кто работал в Германии, говорят с ними по-немецки, чтобы показать, что они… а что именно?.. Ах, им в грузовике, наверное, холодно и, уж конечно, хочется есть… Рядом с грузовиком стоит бельгийский солдатик, который сопровождает военнопленных. Он не получает ничего — ему, очевидно, не холодно и есть не хочется. А когда разносится слух, что масла теперь выдавать станут меньше, а шоколада совсем не будет, все говорят с возмущением: — Проклятые американцы, они все НАШИ продукты отдали немцам. — Такое впечатление, что все чего-то ждут, — говорит мой шурин, которому никогда не приходилось делать ничего другого, кроме как ждать.

Автор учит читателя хорошему. Вот его последний наказ:

НУЖНО ТРЯСТИ ЛЮДЕЙ, ПОКА У НИХ НЕ ПРОСНЕТСЯ СОВЕСТЬ