Евразийский реванш России

Геополитическая проблема севера для Китая воплощается в китайско-российские отношения. Если взглянуть на этот вопрос из Москвы, то же самое становится китайской проблемой для России. У Китая с Россией на данном историческом этапе крайне слаба т. н. «геополитическая комплиментарность» — «взаимодополняемость». Если для самого Китая российские природные ресурсы, продукты военно-промышленного комплекса и особенно слабозаселенные территории Сибири являются в высшей степени привлекательными, то для России Китай представляет собой только краткосрочный интерес — в первую очередь в вопросе финансовой мощи; стратегически же — геополитически, демографически, геоэкономически и т. д. — Китай, обратившись к северу, представляет собой колоссальный риск и серьезную опасность. И наоборот, Россия жизненно заинтересована в геополитическом сближении с региональными конкурентами Китая — Японией, Индией, исламскими странами Центральной Азии, с которыми «геополитическая комплиментарность» у России, напротив, налицо.
Эти противоречия решаются только в одном направлении: если Китай выбирает в качестве основного геополитического вектора «рывок на юг». Южный вектор геополитической экспансии Пекина, стесненного на востоке и на западе, идеально соответствовал бы стратегическим интересам России. Гигантский Китай вступает на этом направлении в геоэкономические, демографические, военно-политические и дипломатические игры, которые никак не затрагивают евразийские интересы России. Океанический бросок Китая — единственное, что может сделать из него нашего полноценного партнера и союзника. Этот фактор должен рассматриваться как главный аргумент в российско-китайской геополитической игре, входить в перечень основных условий при неформальных переговорах.
Россия заинтересована в том, чтобы в альянсе с Японией и Индией направить китайский вектор в южном направлении. Речь не идет о потворстве колониализму. Речь идет о грамотной и долгосрочной стратегии России в тихоокеанском регионе.
Хороший Китай — Китай, идущий на юг. А это значит, что «ориентация на север» должна быть для него заказана.

Иран — последний оплот не только своего суверенитета, но и суверенитета всех остальных стран мира. Если Вашингтон сумеет еще раз безнаказанно опрокинуть этот принцип суверенитета, это станет правовой нормой будущего миропорядка, и однополюсный мир окончательно восторжествует. После этого любая страна может стать жертвой безнаказанного вмешательства со стороны США. Своей пассивностью в сегодняшней иранской проблеме каждая страна подпишет сама себе приговор.
Все люди мира, все правительства пока еще независимых государств должны понять: в ситуации вокруг Ирана речь идет не о противостоянии двух держав — США и Ирана; даже не о конфликте двух цивилизаций — исламской и современной западной; речь идет о сломе старой модели мира, где в международном праве доминировал принцип суверенности. Ни иранский политический режим, ни исламская цивилизация здесь совершенно ни при чем. Это не более чем формальный предлог, равно как и ненайденный бен Ладен в Афганистане или оружие массового поражения в Ираке. Речь идет о несравнимо более глубоком явлении установления однополярного мира, и жертвой этого процесса может стать завтра любая страна: и исламская, и христианская, и буддистская, и атеистическая. Когда критерий вины или невиновности определяет только одна сторона, и она же выступает как прокурор, адвокат, судья и исполнитель приговора, о традиционном для человечества понятии справедливости можно забыть.

Англосаксонское право основано на прецеденте. И для окончательного закрепления «права» на десуверинизацию других государств для США необходимы конкретные примеры. В Афганистане и Ираке прецеденты неспровоцированного вторжения в номинально суверенные государства уже имели место. Причем формальный предлог агрессии в обоих случаях оказался фикцией — бен Ладена в Афганистане не нашли, как и следов химического оружия в Ираке. Чтобы окончательно закрепить эти прецеденты и сделать право на вторжение США в любое государство мира рутинной международной практикой, необходимо еще раз повторить ситуацию, но уже в случае Ирана.
Иран — страна, которая настаивает на своем суверенитете. Отказывается признавать однополярный мир. Это проявляется в стремлении Ирана осуществить свое суверенное право на обеспечение энергетической безопасности страны. Через развитие мирного атома. Но не сама по себе ядерная программа мирной энергетики волнует Вашингтон, готовящийся сегодня к агрессии, а именно стремление Ирана настоять на своем суверенитете.