Цитаты из книги Дозор

– Тебе очень стыдно, что ты занимался промышленным шпионажем, – сказал Борис Игнатьевич. – Омерзительно! Ты же был честным человеком… когда-то. Помнишь, ты ездил на БАМ? И не только за деньгами, тебе хотелось романтики, хотелось участвовать в чем-то великом…

По щекам инспектора потекли слезы. Он кивнул.

– А помнишь, как тебя принимали в пионеры? – бодро спросил Лас. – Как ты стоял на линейке и думал о том, что отдашь все свои силы делу победы коммунизма? А вожатая повязывала тебе галстук, почти касаясь тугими сиськами…

– Лас, – ледяным голосом произнес Борис Игнатьевич. – Я не устаю удивляться, как ты стал Светлым.

– Я в тот день в хорошем настроении был, – признался Лас. – Мне приснился сон, будто я маленький и катаюсь на пони…

– Эх, какой сон замечательный мне сегодня снился! – выруливая на стоянку, произнес Семен. – Еду я по Москве, почему-то на раздолбанном фургоне, рядом еще кто-то из наших… И вдруг вижу – на дороге стоит Завулон. Почему-то одет как бомж. Я газую и пытаюсь его задавить! А он – хренась! И барьер ставит! Нас подкидывает в воздух, делаем сальто и перескакиваем через Завулона. Едем дальше.

– Что ж ты не развернулся? – съязвил я.

– Спешили мы куда-то, – вздохнул Семен.

– Пить надо меньше, чтобы такие сны не беспокоили.

– А они меня вовсе не беспокоят, – обиделся Семен. – Наоборот, понравилось. Словно сцена из какой-то параллельной реальности… дьявол!

Он резко затормозил.

– Скорее его полномочный представитель… – сказал я, глядя на шефа Дневного Дозора. Завулон стоял на парковке, именно там, куда собирался вырулить Семен. И приглашающе махал нам рукой. Я сказал: – Может, сон в руку? Попробуешь?

— Антон!

Я повернулся. Рядом стоял Лас с перекинутой через плечо сумкой. Изо рта у него торчала незажженная сигарета, вид был благостный и умиротворенный.

— Тоже выходишь? — спросил Лас. — Может тебя куда подкинуть? Меня машина ждет.

— Хорошая машина? — уточнил я.

— Вроде «Фольксваген», — Лас поморщился. — Годится? Или ты только на «Кадиллак» согласен?

Я обернулся, посмотрел на окна штабного вагона. Гесер, Завулон и Эдгар смотрели на меня.

— Годится, — мрачно сказал я. — Ну… извини. И впрямь очень спешу, машина нужна. Обращаю тебя…

— Так пошли, чего стоять, если спешишь? — спросил Лас, оборвав стандартную формулу вербовки волонтера.

И так ловко ввинтился в толпу, что мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Мы пробились через бестолковое вокзальное телодвижение, вышли на привокзальную площадь. Я догнал Ласа, тронул за плечо:

— Обращаю…

— Да вижу, вижу! — отмахнулся Лас. — Привет, Рома!

— Интересуешься? – спросил Гесер, не поднимая глаз. — Ага… что это? — Симулякр. Ты же знаешь, я люблю изучать замкнутые социальные группы. — И что этот симулякр отображает? — Один интересный социум, – уклончиво сказал Гесер. – В базовой модели он должен был превратиться в традиционную паучью банку. Но здесь мы имеем двух главных пауков, один из которых занял главенствующую позицию, вовремя взобравшись на возвышение, а второй изображает защиту от внешней агрессии и заботу о членах сообщества. При постоянной активности главенствующих пауков данный симулякр способен функционировать с минимальной аутоагрессией. Иногда только приходится спрыскивать обитателей свежим пивом для релаксации.

— Вот это обратная сторона европейского благополучия, – наставительно сказал Витя. – Разве в России взрослая девушка испугается комнаты страха? Слишком спокойная жизнь заставляет их бояться любых глупостей… Лера поморщилась. Отец Виктора был политиком. Не очень крупным, но очень патриотичным, всегда и везде доказывающим ущербность западной цивилизации. Впрочем, это не помешало ему отправить сына учиться в Эдинбургский университет. И Виктор, десять месяцев в году проводя за пределами родины, упорно повторял отцовскую риторику. Такого патриота, как он, в России было еще поискать. Это Леру порой смешило, а порой и немного злило.

Одиночество, неприкаянность, презрение или жалость окружающих — это неприятные чувства. Но именно они рождают настоящих Темных. Людей, или Иных, отмеченных печатью собственного достоинства, наделенных гордостью, тягой к свободе. Кто вырастет из ребенка обеспеченных людей, и впрямь проводящего каждое лето на море, учащегося в хорошей гимназии, строящего серьезные планы на будущее, обученного этикету? Вопреки расхожему мнению — вряд ли он будет близок к нам. Ну, к Светлым тоже не обязательно подастся. Проболтается всю жизнь, как кусок дерьма в проруби — мелкие пакости, мелкие благости, любимая жена и любимая любовница, подсидеть начальника, протащить вверх дружка… Серость. Ничто. Даже не враг, но и не союзник. Ведь настоящий Светлый, надо признаться, рождает уважение. Пусть он противостоит нам, пусть его цели недостижимы, а методы — нелепы, но он — достойный противник

Мы работаем с людьми. А люди - это не стадо клонированных овец, которые синхронно жуют траву и пукают все разом. Каждый человек индивидуален. Это наша радость, потому что затрудняет работу Темных. И это наша беда, потому что затрудняет работу нам. И чтобы хоть как-то понимать людей, за чьи души в конце-то концов и идет бесконечная битва Дозоров,
мы должны знать их всех. Не только я, понимаешь? Мы! И мы должны понимать каждого - от прыщавого пацана, что
жуёт экстази на дискотеке, до престарелого профессора вырождающихся голубых кровей, который все свободное время выращивает кактусы.

"Одно было Гесеру несвойственно совершенно - устраивать развлечения на рабочем месте. За бутылку коньяка, распитую десятью сотрудниками аналитического отдела по поводу дня рождения Юлечки, самой младшей и всеми любимой волшебницы Дозора, провинившиеся были наказаны с поистине гениальной изобретательностью...Юлечка, к примеру, вынуждена была в течение недели не посещать офис Дозора, а учиться в школе вместе со сверстниками, ходить с одноклассницами в кафе-мороженое, а с одноклассниками - в кино и на дискотеки. Обратно в Дозор Юля вернулась, кипя негодованием, и долгое время повторяла: "Господи, да вы бы знали, какие они все тупые! Ненавижу!" За "ненавижу", впрочем, она получила добавочный штрафной день. И длительное собеседование с Гесером на тему "Может ли Светлая волшебница испытывать к людям негативные чувства".