Многобукаф. Книга для

Умение управлять и умение пробиваться наверх - это два совершенно разных таланта. И они очень редко сочетаются вместе.

— Увиливаешь. Значит, сдаешься.
— А ты трусишь. Значит, сдаешься.

«В средней школе будущего Темного Властелина, тогда еще подростка, учили: «Когда наступит час решающей битвы, спроси, что главный герой имеет против тебя лично. Обязательно окажется, что ты убил его отца, или дядю, или наставника, или лучшего друга. И тогда ты должен горько рассмеяться и сказать, что ты и есть его отец/дядя/наставник/друг»

«Кроме того, его пророчества всегда неприятно поражали обилием конкретных подробностей. Настоящие пророки так не пишут. Пророчества должны выглядеть туманными и неоднозначными, а излагать их надлежит архаическим языком, лучше в стихах»

— Летит, — удовлетворенно хмыкнул наблюдатель. Солдаты, уже четыре часа
изнывавшие от жары и безделья, оживились.
— Расчехлить щиты! — скомандовал Архимед. Матерчатые чехлы были тут же сдернуты
с надраенных до зеркального блеска щитов.
— Готовсь! По нарушителю границы… цельсь! Огонь!
И сотня солнечных лучей, отраженных щитами, сошлась в высоте на маленькой
крылатой фигурке Икара.

Не верь в эти сказки про реинкарнацию, — говорил Учитель перед смертью. — Природа не настолько расточительна, чтобы из раза в раз возрождать одного и того же скучного старого хрыча. Зачем, когда в ней царит такое многообразие? Это же гораздо интереснее!

— Я прошу тебя… помолчи минутку! Не сбивай… У меня, кажется, сейчас родится какая-то мысль…
— Ах, мысль?!
Гера решительно выхватила из-за спины скалку и обрушила ее на темечко мужа.
Голова Зевса раскололась, как гнилое яблоко, и оттуда вылетела, трепеща крылышками, маленькая Афина. Зевс, испуганно вскрикнув, попытался запихнуть ее обратно, но было уже поздно.
— Значит, ты обо мне думал, да? — задыхаясь от гнева, прошипела Гера. — Голые крылатые девки — вот что у тебя в голове!

— Да понимаешь… Забросил я невод, а он вышел с одною тиной…
— То есть нет рыбы?
— Нет, одна была. Только, представляешь, золотая!
— Золотая?
— Ну да. И говорит человеческим голосом…
— А ну дыхни!

Кот в сапогах пришел к Людоеду.
— День добрый, господин Людоед. А не могли бы вы превратиться в мышку?
— Да пожалуйста! Нет проблем.
Хлопнул Людоед в ладоши — и превратился в мышь. А потом ка-ак выхватит из-за спины огромный молоток да ка-ак шарахнет Коту по голове!
— Кстати, будем знакомы; меня зовут Джерри.

Дракон приоткрыл глаза, потянулся и зевнул. Дернул ухом, прислушиваясь, и повернул голову в ту сторону, откуда раздавался разбудивший его металлический звон.
— Ты что там делаешь? — с интересом спросил он у закованного в доспехи мужика, возившегося возле основания драконьей шеи.
— Не видишь? Голову тебе рублю, — пропыхтел мужик, не переставая мерно наносить удар за ударом по прочной чешуе.
— И как успехи? — поинтересовался Дракон.
— Не мешай! — злобно огрызнулся мужик.

Дракон целый день гулял на природе — Принцесса его не запирала. А под вечер обычно возвращался, и иногда приносил хозяйке убитую лань или лося — как кошки иногда приносят задушенных крыс. Оленину Принцесса готовила, а редких растерзанных крестьян велела выбрасывать. Не всё, что вам приносит ваше домашнее животное, годится в пищу.

— Вы не можете меня убить, — сказал Черный Властелин.
— Это почему же? — ехидно поинтересовался Полуэльф, не отводя меча от горла Властелина.
— Да по кочану! — огрызнулся Властелин.

— Господин, я достал его!
— Кого? — спросил Темный Владыка, не отрываясь от работы.
— Меч Света! Тот самый, которым можно Вас убить.
— А, этот… Ну, положи там, на полочку.

Кроме того, его пророчества всегда неприятно поражали обилием конкретных подробностей. Настоящие пророки так не пишут. Пророчества должны выглядеть туманными и неоднозначными, а излагать их надлежит архаическим языком, лучше в стихах — этим стилем Афанасий так и не смог овладеть.