
Вот познакомился мужчина с женщиной, пару раз у них был секс. А потом вот такие вот разговоры:
Она взяла мою руку и улыбнулась ей: - А у тебя, оказывается, кулак. Зачем это, а? - Чтобы мечтать о кулаках. Кулаков еще нет, они ведь выдуманы Гомером. Легенды, рассказываемые старыми цепями новым, чтобы упрочить их. - И что же, Мишель? Что дальше? ----------- - Я не хочу любить святой любовью. Это слишком тяжкий груз. - И единственный. Не плачь. - Мишель, так жить невозможно. - Да? Тогда правильно делаешь, что плачешь. - Женщина не может жить только мужчиной, а мужчина - женщиной. - Ничего не могу поделать. Ты для меня биологическая необходимость. Каждая моя клеточка взывает к тебе. - В тебе говорит больше твоя вера, абсолютная, отчаянная и дикая, нежели то, что мы вместе можем сделать с нашей судьбой... - Да. - Когда находишь в человеке такую потребность любить, то уже перестаешь понимать, существуешь ли для него, любят ли тебя, или ты просто орудие культа... Я тоже должна жить, я сама. Я не хочу принимать эту религию. Нам не нужно боготворить, Мишель. Обожествление всегда требует святости, а святость... нас уже ею закормили. Я бы даже сказала, мы сыты ею по горло; и распутники сегодня имеют, может быть, даже большее право голоса и могут больше нам сказать, чем святые. - Ты, должно быть, пережила ужасную ночь. - Я ее пережила, Мишель. И еще я помогла другой женщине. Теперь я уезжаю. Уезжаю, потому что ты пьян от горя и потому что я даже не знаю, кто ты на самом деле. Слишком много сейчас отчаяния, паники в тебе... да и во мне. Так слишком просто. Однажды, когда мы начнем уже забывать о пережитом кораблекрушении, когда мы станем опять сами собой, мы снова встретимся... и познакомимся заново. - Просветленные... - Да, и все будет гораздо сложнее. --------------------
И словесный понос - это у них одна хворь на двоих. Как можно терпеть рядом с собой такое занудство - сие мне неизвестно. Видимо, героиня тоже не смогла, поэтому сбежала от приставучего мужчинки в конце книги. Я же прочитала это с превеликим трудом. И все время думала, ну как этому писателю могли дать аж 2 гонкуровские премии. Вообще не люблю слезливых мужских героев, как Живаго или вот Мишель этот. Это уже не мужчина, это тюлень, валенок. Вот бы у меня жена умирала, а я бы направилась прям в этот момент себе новую искать. Еще не успел похоронить, а свое мужское богатство уже пристроил. Да прям гордость за него берет. Но если бы все мужчины были бы такими жалкими слизняками, я, наверное, пошла бы в монастырь или в амазонки.









