Избранное

"...Нужно только писать, писать и писать, даже если все кому не лень отговаривают тебя от этого, даже если никто тебе не верит. Возможно, потому и пишут, что никто не верит; возможно, секрет как раз в том, чтобы заставить их поверить… "

В конце концов, с какой стати вообще о чем-то думать?

Не нужно болезненно воспринимать трудности, с которыми мы сталкиваемся, поскольку не так сложно понять, если попытаемся, что сами создаем их себе тем, что пытаемся изменить неизменяемое.

Искусство жизни основано на ритме: удача-неудача, прилив-отлив, свет-тьма, жизнь-смерть. С принятием жизни – хорошей и плохой, праведной и неправедной твоей и моей – во всех ее проявлениях, застывшая оборонительная жизнь, которую клянет большинство людей, превращается в танец, «танец жизни», по выражению Хэвлока Эллиса (английский врач, стоявший у истоков сексологии как научной дисциплины).

Пока я экспериментировал с ногами, брюхо у моей коняги превратилось в не поймешь что. Насколько мог, подправил его — и оно стало похожим на гамак. Если то, что я рисую, в конце концов окажется не похоже на коня, я всегда могу сделать из него гамак.

В нынешней ситуации одиночество меня не страшит. Когда доходит до худшего, рядом всегда Бог.

Те, кто более всего чтимы, они и есть самые страшные убийцы. Они веруют, что делают это ради служения людям, их вера искренна, но это бессердечные убийцы, в минуты просветления они осознают свою преступность и лихорадочно бросаются совершать донкихотские добрые дела, дабы искупить грехи свои.

Семейство вроде возмущало не столько его возвращение с девкой, которую он обыкновенно оставлял на ночь, но семья считала нахальством с его стороны требовать, чтобы мать подавала им завтрак в постель.

Я адаптировался к миру, который никогда не был моим. Я хочу выломиться из этого расширенного мира и снова стать на пороге мира неизвестности, который затмевает этот тусклый одномерный мир.