Амадо

Роман — загадка, увы, без отгадки.

Или это не роман? Или это рукопись? До сих пор не могу правильно идентифицировать, а также отнести к какому-либо жанру. Первое, что возникает в голове — книга-образ.

И вроде в аннотации описана довольно чёткая и ясная ситуация с налётом густой таинственности, но в произведении границы реальности то и дело размываются. Нет, не волшебством и мистикой, — образами. Они перемещаются вместе с героями, автором и читателем многоголосой толпой. Порой теряешь всяческий ориентир, таким плотным молочно-белым туманом они обволакивают. И выписаны с такими залихватскими завитками, что тонешь в них, как в омуте. Авторский язык гармонично вплетается в этот туман, то вполне обыденными диалогами с быстрыми искрами юмора, то меняет ритм и становится сказочно-песенным. Читаешь, а в голове словно напев.

И в центре произведения вовсе не загадка рукописи, как логично было бы предположить (прочитать о реально существующей рукописи Войнича), в центре находится он, Амадо. И имя его в переводе с испанского означает «любимый». Только вот кем? Людьми, жизнью, Богом? Так сразу и не скажешь. Невольный инквизитор с сильно развитым чувством справедливости, одарённый живым и неординарным умом, а также невероятной везучестью (которая одной рукой даёт, а другой отнимает). Вполне может поспорить своим умением выпутываться из безнадёжных ситуаций с акунинским Фандориным. Только более мягкий, совестливый и любящий, чем последний.

Книга читается по-разному, то пьётся легко, как кисель, а то увязаешь. Отсылки к реально существующим персонажам и событиям мягко подталкивают в сторону Википедии. Но глаза скользят по строчкам, с которых слетают слова ранеными птицами, бьются, кричат, хлопают крыльями. И закладываешь очередного реального персонажа закладкой с мыслью: «Потом посмотрю».

И всю книгу ходишь вместе с героями в этом тумане, слепо шаря перед собой и натыкаясь, то на маленького индейского мальчика, то на бледного Джордано Бруно, то мелькнёт нечётким силуэтом пражский горбун, то фыркнет над ухом и тут же исчезнет девочка-рысь. И чувствуется во всём этом лёгкая фантасмагория. Особенно под затихающие вдали звуки колокольчиков прокажённых. И вроде нет ответов на вопросы, а ружья на стене, меж тем, палили без передышки. Только Бартоломео и мог увернуться от них. Старый пират просто создан для этого.

Я не рекомендую эту книгу тем, кто не готов утопать в словах и тексте. Я рекомендую эту книгу тем, кому нравятся неожиданные сравнения и лёгкое сумасшествие.

Некоторые из изумительных иллюстраций (которых в книге очень много).

Художник - Мария Михальская.

Представьте себе, что вы ведете беседу с приятелем, который решил рассказать вам, допустим, байку. И все бы ничего, вот только рассказывает он ее вот таким образом: "В общем, решил я купить хлеба бабушке. Чтобы разобраться с этой проблемой, я понял, что надо что-то решать. И пошел я истово магазин искать, буханку добывать, дабы случилось чудо и миром решилось все с родной бабушкой моей. Поэтому я пошел в магазин, отдал двадцать рублей и еще купил пакет".

Немного режет слух перепад стилей, да? Вот в случае с "Амадо" такая пляска - самое неудобное и самое погибельное для чтения этого романа. Конечно, еще существует факт, что и начинка книги скачет по довольно разорванным между собой эпизодам (ты только окультурился и адаптировался к одной среде, как уже - оп! - прошло несколько лет между главами), но это, как говорится, на любителя и можно подвязать под идею новелл-рассказов, а не цельного-прецельного повествования. Но вот со стилем изложения случаются постоянные приливы-отливы, которые очень мешают прочтению. Я пыталась оправдать их тем, что каков герой, таков и его стиль рассказа, потому что местами разные лица показывают нам свое видение событий и мыслей, но, увы, основного посыла, озвученного выше, это не отменяет. Очень мешает прочтению, и ничего с этим не поделать. С сюжетом все обстоит куда лучше, хотя и он грешит рваными полосами повествования и наличием эпизодов и поворотов, после которых ты смотришь в корешок книги и думаешь: "Воувоу, автор, полегче!"

Как итог - неплохая попытка романа о странствующем инквизиторе с непростой судьбой и окружением, которая, увы, мне не очень пришлась по душе, ибо медленно, странно и урывками. Зато иллюстрации издания шикарны и очень атмосферны.

Помните мультфильм «Удивительная бочка»? Как сказал бы Медвежонок, бочка еще не дозрела. (И по степени глубокой образности и легкого безумия этот мультик тоже подходит для сравнения).

Вот дозреть бы немного и этой книге, отлежаться бы еще в авторском столе. Потому что книга-то стоящая, не из тех, которые прочитал и забыл. Но она, увы, получилась совсем несбалансированной.

В книге много свежих, неизбитых и метких метафор. Очень чувствуется, что образные мышление особенно близко и приятно автору, и он не сдерживает себя. Но образов этих так много, что за ними теряется и сюжет, и смысл – остается череда абстрактных красивых картинок, от которых, честно говоря, довольно быстро устаешь. Сюжет и так не самый простой: средневековье, инквизиция, загадка таинственной зашифрованной рукописи, реальные исторические личности переплетены с выдуманными; повествование неравномерное, то и дело обрывается, и читатель пропускает несколько лет из жизни главного героя, хотя до того шагал за ним след в след. Вообще такой прием в построении романа мне нравится, но в сочетании с перенасыщенной образностью получается убийственно тяжелый текст.

Постоянное ощущение: только ты разобрался, что вообще происходит, кто все эти люди и какова их цель, как хлоп – смена декораций, и ты две страницы читаешь про, допустим, птичку, которая сидит над головой у главного героя, чирикает о горькой своей судьбе, оплакивает погибших деток, хоть птицы и не умеют плакать, но сердце у них болит так же тягостно, как и у людей, недаром об этом поется в томливых и грустных крестьянских песнях, которые поет бедная девушка, стирая носки на берегу реки, своим протяжным, как Тихий океан, журчащим тонким голоском… Короче, голова уже лопается от информации о песнях, девушках и птичках, но где, черт возьми, очутился главный герой и с какого ляда он под деревом расселся, до сих пор никто не объяснил. А для книги-сна, книги-настроения, где не нужно вникать в текст, а нужно позволить ему унести себя на волнах в дальние дали – слишком тяжеловесно.

Получается парадокс: в сюжете есть смерти, драки, погони, морские кораблекрушения, таинственные ацтекские мудрецы, явления мертвых живым и практически секрет бессмертия, а читать очень тяжело.

...Стефан в деталях, способных убить самую суть повествования, рассказал им о списке двенадцати...

Способных убить, то-то и оно.