Цитаты из книги Повести

Мы, домашние хозяйки, не любим, если стоят у нас над душой, когда мы стоим над плитой.

Вы, конечно, знаете, что почти все люди — 9999 из 10 000 — прекрасно понимают, что такое хорошо и что такое плохо. Но кое-кто (не будем считать, сколько) забывает, что такое хорошо и что такое плохо. Или делают вид, что забыли. Ну, к примеру, вряд ли найдётся человек, который считает, что мыть руки вредно. А ходить может с грязными руками.

— Чего-то ты меня путаешь, — подозрительным тоном проговорил Владик. — Мать — это одно. Посуда — это другое. С чего это я, мужчина, посуду мыть буду? Засмеют.

— Дармоед ты, — спокойно сказал Виктор.

...тем, кого ругают, конечно, плохо. Но ещё хуже тем, кто вынужден ругать.

Сам убежать всегда успеешь. Сначала попробуй, чтоб от тебя убежали. Силы нет — бери нахальством. Нахальства нет — трудной жизнью жить будешь

Стоит человеку поверить в то, что он умный, как он тут же начинает делать глупости.

— Конечно, ко всему можно привыкнуть, — заключил дедушка, — к одному только нельзя привыкнуть — к старости.

— У вас действительно необыкновенный ребёнок. Такого абсолютного отсутствия музыкального слуха я ещё не встречала. Это уникум! Берегите её! Как редкий экземпляр!

Пустяки. Вся жизнь состоит из того, что попадаешь в истории. Главное, чтоб вас не съели. Всё остальное
– пустяки.

— Как впечатление?

— Горите вполне естественно.

— Всё может быть, — как-то очень серьёзно сказал дедушка. — К счастью, я умею советовать. Если бы не плохое здоровье, я бы мог работать и в горСОВЕТЕ. И вот сейчас я дам вам совет. Если что не поймёте, спрашивайте. Я охотно объясню. Даю совет: Владику нужно помочь.

— А как? — спросила Лёлишна.

— Как — я не знаю. Моё дело — дать совет.

Из темноты кто-то спросил: — Гуляете или по делу?

— Гуляем, — ответил майор, — но по делу.

Дедушка открыл им дверь и сразу сообщил: — Меня собираются положить в тюрьму или посадить в больницу. Дорогая Лёлечка, лучше тюрьма, чем больница. — Будет так, как ты захочешь, — сказала Лёлишна. И дедушка тут же успокоился.

В школу торопился Иван - ещё как торопился! А почему? Да потому, что никого сегодня не боялся. Ребят не боялся. Анны Антоновны не боялся. Даже Аделаиды не боялся. Да почему? Да потому, что уроки-то он выучил! Пожалуйста, проверяйте! Сколько угодно! Вопросы задавайте, спрашивайте! Идёт Иван, подпрыгивает. До чего, оказывается, приятно в школу шагать, когда уроки приготовлены!

То, что бабушка называла отдыхом, а ребята называли бегать, на самом деле было тяжёлой работой. После такого отдыха домой ребяты возвращались, высунув языки. Ни рукой, ни ноной пошевелить не могли.

Конечно, к взрослым надо относится с уважением. Взрослые - это, в общем, неплохие люди. Но у них есть один недостаток: они часто забывают, что в своё время сами были маленькими.

Драка началась из-за того, что Иван обозвал Кольку килькой.

– Какая такая килька? – обиженно спросил Колька.

– Маринованная, – ответил Иван, – или в собственном соусе. Ноль руб пятьдесят коп банка.

– Это я-то килька? – И Колька без лишних разговоров дал Ивану пинка. – Видал кильку?

Кто-то за кого-то заступился, и возник бой.

Ложка в Петькиных руках превратилась в супомёт системы «ТНП» («Только не подавись»).

— Значит, ты круглый отличник, а я, выходит, круглый дурак?

Ведь каждой книжке хочется стать для вас умным другом.

А весёлый друг — он ещё обязательно и добр, и терпелив. Учит он незаметно.

Так и смешная книжка: смех-то смехом, а за ним — всё серьёзно.

Но заметит это только неглупый человек. На него я и рассчитываю.

Недаром говорят: смех — дело очень серьёзное.