Иосиф Бродский

Жизнь выдающегося поэта, лауреата Нобелевской премии Иосифа Бродского (1940-1996) полна драматических поворотов. На его долю выпали годы бедности и непризнания, ссылка, эмиграция и громкая всемирная слава. При этом он сам, "русский поэт и американский гражданин", всегда считал главным для себя творчество, стоящее вне государственных границ. Это неразрывное единство жизни и творчества отражено в биографии Бродского, написанной его давним знакомым, известным поэтом и филологом Львом Лосевым. Подро...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

236 оценок

5
58%
4
33%
3
6%
2
1%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 279Хотят прочитать 444

Рецензии

lessthanone5022 ноября 2013 г.
Замечательный образец биографии, рассмотренной сквозь призму литературного наследия. Мне нравится такой подход, а в случае с Бродским он представляется и вовсе очевидным: настолько мал (если вообще есть) зазор между Бродским-человеком и Бродским-поэтом.
До этой книги я довольно много всего прочитала об Иосифе Александровиче: и о жизни, и о творчестве, и воспоминаний современников, и интервью с самим поэтом. Я опасалась, что ничего нового у Лосева не найду. Но, знаете, я ошиблась, и меня это страшно порадовало. Все-таки сказывается то, что Бродский и Лосев были близкими друзьями, поэтому автору нет нужды строить догадки – он знает: что именно чувствовал его герой в тот или иной момент; какого мнения придерживался относительно людей и событий; почему поступал определенным образом, и какие мотивы руководили Бродским при этом. Я уверена, что биограф не имел намерения раскрывать секреты личной жизни поэта в угоду любопытствующим, но именно эта книга прояснила для меня некоторые вопросы драматичной, запутанной и даже таинственной истории отношений Бродского и Марины Басмановой. Думаю, нет необходимости пояснять, с какой осторожностью, тактом и уважением относится Лев Лосев к тому, о ком пишет. Ответственность-то немалая, когда так много знаешь, но не имеешь права сказать лишнего. Но и соврать, исказить факты ты себе не можешь позволить – уже как художник.
Я, наверное, все-таки не могу порекомендовать эту биографию для первого знакомства с жизнью Бродского. Да, Лосев говорит об основных датах и событиях, но не подробно. Это принципиальный для него момент, потому как совсем другая цель перед ним стояла. Лосев делает весьма глубокий анализ поэзии Бродского, а такие сведения лучше ложатся на уже подготовленную почву. К тому же, есть отдельное удовольствие находить в данной книге подробности, которых не найти в других. В таких кусочках информации – особенная сладость.
Еще мне очень импонировал тон Льва Лосева. Он пишет серьезно и спокойно, без пафоса, но в то же время не боится показаться излишне патетичным. Нет у автора привычки упрощать, либо иронизировать, либо снижать градус. Лосев с достоинством выдерживает свою особую интонацию и не идет на компромисс.
Спасибо Льву Лосеву за его вдохновенный и вдохновляющий труд.
Читать далее
53
1K
innashpitzberg12 августа 2013 г.
Случайное, спонтанное, чисто ассоциативное исключается из поэзии Бродского. Он поэт, и ответ на «последние вопросы» для него не в откровении веры и не в доводах разума, а в создании безупречного текста. Но поскольку окончательно-идеальное стихотворение создать невозможно, каждый раз приходится начинать труд заново. Сизиф из притчи Камю, принимающий абсурдные условия человеческого существования, – вот эмблема избранного Бродским пути.
Поэзия - это моя жизнь и очень трудно найти хотя бы один день в моей жизни, когда я бы не читала стихи.
Назвать самого любимого поэта невозможно, их так много, любимых, но Бродский безусловно среди самых любимых, и наверняка войдет в мою первую десятку.
Я набросилась на эту книгу с яростным восторгом, но очень быстро усмирила себя и начала читать медленно и вдумчиво, потому что поняла, что главное для меня в этой работе не факты биографии любимого поэта, их я уже и так знала почти наизусть, а анализ развития его творчества, анализ его становления как поэта, анализ прямо-таки блестящий. Сам Лосев тоже говорит о том, что книга выросла из комментариев, когда закончив с разбором стихов автор почувствовал необходимость связать все в один текст:

Может быть, мне и не следовало писать эту книгу. Более тридцати лет ее герой был моим близким другом, а отсутствие дистанции не способствует трезвому подходу. И уж точно, Иосиф не одобрил бы эту затею. Но и не запретил бы. Сказал бы, как он говорил в таких случаях, пожимая плечами: «Ну, если тебе это интересно...» Интересно мне было в течение нескольких лет писать комментарии к его стихотворениям. Когда с комментариями было покончено, оказалось, что сопроводить их связным текстом, очерчивающим жизненный фон стихов, не только интересно, но и необходимо.
Этот "связный текст" Лосева увлек меня своим глубоким и необыкновенно интересным анализом, кое-где такими естественными, но новыми для меня связями (Слуцкий-Бродский, я знала только о влиянии Одена), и совсем уж неожиданными откровениями (о большой любви к Баратынскому).

Бродского в Слуцком привлекали не социалистические мотивы, хотя антибуржуазности он и сам был не чужд, а сила стиха. Слуцкий открыл свободное пространство между выдохшимися стиховыми формами девятнадцатого века и камерным чистым экспериментаторством. Оказывается, достаточно только чуть-чуть варьировать классические размеры – и стих, не разваливаясь, приобретает гибкость. Бродский начинает, вслед за Слуцким, осваивать нетронутые ресурсы русского классического стиха.
Пока читала Лосева, перечитала многое у Бродского, купила книгу Слуцкого (читала его в юности, но как давно это было) и прочитала с огромным восторгом от корки до корки, перечитала Баратынского, купила книгу Чеслава Милоша, почитала Семенова и много всего другого. Настоящее путешествие получилось, в мир поэзии, литературы, искусства, в мир творчества, которое неотделимо от жизни, творчества, которое вечно.
Спасибо. Мой восторг трудно выразить словами, я не поэт, но я живу поэзией, спасибо за эту книгу.

Жизнь слишком непредсказуема и абсурдна, чтобы ее можно было превратить в нарратив. Единственной литературной формой адекватной жизни является лирическое стихотворение, всегда многозначное и суггестивное. Поэтому Бродский всегда настаивал на том, чтобы о нем судили не по биографии, а по стихам.
Читать далее
38
553
TatyanaKrasnova94122 ноября 2022 г.
Книга помогла собрать, что называется, на живую нитку уже известные факты из жизни Бродского. Как поясняет сам автор, выросла эта книга из его комментариев к стихам Бродского, поэтому о стихах — ооочень много. Сразу понятно, что писал поэт, а не исследователь, и получился явный перекос в сторону того, что интереснее поэту.
Что же касается собственно жизнеописания, то оно показалось очень осторожным и политкорректным — вероятно, в силу того, что многие заинтересованные и причастные лица живы, а автор является другом семьи. То, что он был еще и другом самого Бродского, не ощущается при чтении. Если хочется увидеть картинку «живой Бродский» (чего, собственно, и ждешь от ЖЗЛ), лучше почитать воспоминания Эллендея Проффер Тисли - Бродский среди нас , издателя и друга поэта.
Понравилась краткая биография в конце книги — позволяет почувствовать дух и движение времени, контекст исторической эпохи, в которую вписан жизненный путь поэта.
Думаю, настоящая полноценная биография Бродского будет написана позже, когда авторы не будут скованы личными мотивами, а большое увидится на расстоянии.
Читать далее
37
491

Все рецензии

Цитаты

innashpitzberg28 июля 2013 г.
Отношение Бродского к экзистенциализму – слишком общий для данного обзора вопрос. Ограничимся констатацией очевидного. Экзистенциализм, являясь не философской доктриной, а не лишенным внутренних противоречий интеллектуальным течением, «мейнстримом» двадцатого века, безусловно, определил характер мышления Бродского. Он чтил Кьеркегора, Достоевского, Шестова, Кафку, Камю, Беккета, критически относился к Ницше и Сартру, несмотря на участие последнего в его судьбе. О его отношении к Ясперсу и Хайдеггеру нам ничего не известно. Не менее, если не более, важно то, что Бродский глубоко усвоил эстетику экзистенциализма. Как известно, философия экзистенциализма формировалась в основном не в рациональных трактатах, а в художественных произведениях: в романах Достоевского, Кафки, Камю, пьесах Беккета и в поэтических, по существу, текстах Кьеркегора и Ницше. О Шестове, которого он прочитал от корки до корки, Бродский говорит: «Меня в Шестове интересует в первую очередь писатель-стилист, который целиком вышел из Достоевского». Вне контекста литературы и кино двадцатого века трудно оценить лирического героя Бродского – одиночку и анонима, сознательно избравшего одиночество и анонимность.
Читать далее
12
612
innashpitzberg28 июля 2013 г.
Молодость Бродского пришлась на период, когда топика экзистенциализма была в искусстве центральной. Ни Кьеркегор, ни Достоевский, ни Шестов, ни Камю не научили Бродского быть экзистенциалистом, но помогли осознать те интуиции, которые были свойственны ему изначально: ощущение одиночества и заброшенности в мире, абсурда бытия перед лицом смерти, страстный индивидуализм, чувство вины и ответственности, стремление к солидарности со всеми, кому плохо. В известном споре о гуманизме, который развел Сартра (более философа, чем писателя) и Камю (более писателя, чем философа), Бродский на стороне Камю. Если он и философствует в стихах или прозе, то лишь до определенного предела. Нравственная составляющая, сердцевина личности для него онтологична, не подлежит ни рационализации, ни вообще обсуждению: причинять страдание нельзя.
Читать далее
11
503
innashpitzberg28 июля 2013 г.
Случайное, спонтанное, чисто ассоциативное исключается из поэзии Бродского. Он поэт, и ответ на «последние вопросы» для него не в откровении веры и не в доводах разума, а в создании безупречного текста. Но поскольку окончательно-идеальное стихотворение создать невозможно, каждый раз приходится начинать труд заново. Сизиф из притчи Камю, принимающий абсурдные условия человеческого существования, – вот эмблема избранного Бродским пути.
11
344