Отзывы о книге Adverbs

В качестве небольшой интрады – как обычно, пара (три) пунктов, которые, так или иначе, важны:

Это уже вторая рецензия на «Наречия» Хэндлера – в первой, которая была написана в декабре 2009 года, я сходу нарекаю автора «усешным», а также активно уверяю всех, что третий роман американского писателя - «это единственная книга Хэндлера так и останется единственной, ибо мне кажется он сказал всё, что хотел». В таких случаях вежливые люди даже не комментируют ничего, просто обходясь многозначительным, но простым «орфография и пунктуация автора сохранены».

Я не очень помню, что происходило в 2009 году (особенно, в декабре), но, судя по всему, я был очень эмоциональным и любвеобильным юношей, в чьем сердце постоянно пылал огонь. То, что я так искренне полюбил много разных вещей, включая роман «Наречия» (и еще примерно 68 девушек) – заслуга исключительно того парня 2009 года, чей купидон откинул лук и вовсю строчил из автомата.

В порядке глубокого и навязчивого символизма в этой рецензии Любовь будет писаться только с заглавной буквы. В конце концов, it’s all about that. (Я из будущего 2024 года: не знал, что я из прошлого мог писать такие абзацы. Ужас какой. Пускай останется.).

В жизни каждого человека есть список очень важных для него книг. Какие-то ему просто очень нравятся, другие – вызывают мощный эмоциональный подъем, ну а кто-то просто любит самые разные списки, ходит с ними в магазины и даже на свидания. Такой список в литературе обычно заменяет собой ответ на вопрос «Какая твоя любимая книга?», на который всем всегда достаточно сложно ответить. Потому что, с одной стороны, ты дикий поклонник Толстого (ну мало ли) и считаешь «Войну и мир» величайшим произведением на планете. Но с другой стороны, твой муж сделал из старого малоформатного издания Сэлинджера коробочку под обручальное кольцо, поэтому куда там этим толстым. Для этого и нужны списки – топ-5, топ-10, топ-1001 и так далее. В принципе, такой список можно просить на первых бизнес-встречах или свиданиях – сделаете много полезных выводов. У меня, кстати, тоже есть один. И так как мы посчитали правильным усилить символизм – то это топ-9. Почему 9? Потому что именно девятое ребро защищает наши легкие от внешнего воздействия, что безусловно, жизненно важно. 9!

Книги в этом списке-9 не расположены по какому-то ранжиру, поэтому «Наречия» Даниэля Хэндлера не входят в тройку лучших и не довольствуются предпоследним местом – они там просто есть. Очутились они там, как вы уже догадались из увертюры, в 2009 году, когда я сидел на очередной лекции по арбитражному процессу (лектор сродни религиозному лидеру тряс какой-то книжкой и что-то возбуждено шептал) и подпольно читал американского писателя. Я сразу хочу сказать – не было никакого откровения, не было никакого дикого удовольствия. Я не вскакивал и не бежал с дикими криками на улицу. Я не сглатывал громко слюни. Я не лобзал спонтанно чужие перси. Просто, судя по всему, в моей душе (ну или просто в организме) существовала какая-то лакуна, которая требовала заполнения. И американскому романисту просто посчастливилось оказаться в нужном месте, в нужный час. Спросите меня, как зовут героев книги или, хотя бы, по памяти перечислить 5 наречий, которые используются в качестве названий глав – я не сдюжу. У меня вообще есть подозрение, что после той лекции я пошел куда-то и тотчас же влюбился. А книга просто стала даже не катализатором, а безмолвным свидетелем. И ей, может, такая честь и не нужна была – но я, на всякий случай, построил ей храмы и начал ее культивировать. Как брюссельскую капустку. Так она теперь и живет во мне.

При всем при этом, «Наречия» - точно не самая хорошая книга. У нее, мягко скажем, очень плохой рейтинг. Что у критиков, что и у простых читателей она не пользуется большим успехом. Ее рейтинг на популярном портале Goodreads – тоже ниже среднего. Отзывы, как это принято, опять же, вежливо говорить, «смешанные» (это значит, что все плоховато). Я попробовал почитать, сравнить свои ощущения с ощущениями Аманды из Провиденса, штат Род-Айленд – что ж, они не очень-то совпали. Аманда пишет, что читала «Наречия» 17 дней и нарекает в конце книгу, простите, «интеллектуальной мастурбацией». А Шон из Бангора, штат Мэн, советует эту книгу тем, «кто смеется над своими шутками». Ох, Аманда и Шон, в чем-то вы правы. Советовать читать Хэндлера очень сложно – сначала нужно принять тот факт, что это правда плохая книга. Потом, нужно пожать плечами и отправиться навстречу этой авантюре. Это как с браком – затея статистически провальная, но ты все равно одеваешь этот кусок золота на ее палец. А там будь, что будет.

Хотя, если так подумать, то в «Наречиях» очень много классных приемов, которые, по идее, должны вызывать только восторг. Например, многие герои носят одни и те же имена, но до конца не ясно, это те же самые люди или нет. Ровно поэтому также непонятно, что «Наречия» такое – сборник рассказов или роман? А вулканизм? Вы заметили вулканизм? Он там есть. Ну и, конечно, она. Любовь. Хэндлеровская Любовь – это что-то сумбурное, странноватое, глуповатое. Но определенно классное. Парень бросает девушку, садится в такси и влюбляется в таксиста. Мужчину. Вот это вот и есть Хэндлер, и непонятно, серьезно он, или шутит. И кто там называл эту книгу плохой? Аманда и Шон? Они глупые. Это прекрасная книга, которую, давайте еще один корректный штамп «никто не понял», и вообще виноват переводчик, кто же еще. Так что, друзья, читайте Хэндлера, он вулканичен.

Сейчас, когда за окном накрапывает 2017 год, у писателя Дэниэла Хэндлера мало что изменилось, разве что - он успел написать еще две книги (помните, да, про «ОН СКАЗАЛ ВСЕ, ЧТО ХОТЕЛ»), которые у нас никогда и никто больше не переведет (вы вряд ли найдете и «Наречия» в печатном виде – хотя у меня их две). Писатель Лемони Сникет в свою очередь написал еще пару тысяч произведений (наверное, чуть меньше, но по ощущениям – где-то столько) и получил главное признание нашего поколения – сериал на Netflix. Я тоже немного продвинулся вперед, и если тоже что-то напишу, то возможно это будет что-то немного хэндлеровское. С низким рейтингом, с плохим отзывом от Аманды, но очень вулканичное. Это точно.

PS Кстати, про Любовь – вы думаете это ремарки и маркесы? Нет, ребята, лучшая книга про Любовь – это «Кристина» Стивена Кинга. PPS И еще тот фильм, помните, с Патриком Суэйзи. Еще она. DPS Но возможно её не существует

Ваш CoffeeT

Черт возьми, лично у меня вызывает восхищение, когда усешный писатель берет псевдоним и начинает писать совершенно о других вещах. В данном случае, речь идет о Дэниэле Хэндлере, который больше известен под именем Лемони Сникет. Серия произведений "33 несчастья" стала вполне себе культовой, обзавелась отличным фильмом с Джим Кэрри и Мерил Стрип и возвела Сникета в один ряд со всеми современными успешными американскими писателями. Взрослые детские сказки - это конечно прекрасно, однако всё, что он не мог написать там, Хэндлер написал в "Наречиях". Сколько книг написано о любви, но так не писал никто. За этой клишированой фразой скрывается истина, ибо облечь эмоции в форму нарчеий.. на моей памяти никто этим не занимался. Книга читается на одном дыхании. Быстро, легко и интересно. И скорее всего это единственная книга Хэндлера так и останется единственной, ибо мне кажется он сказал всё, что хотел. Я всерьез кстати считаю этого парня гением. Мало кто так пишет сейчас. Настоящая живая литература. Читайте все.

Любая привычка формирует зависимость, привычка прочитывать определенное количество страниц на иностранном языке не исключение. В точности, как с курением: "Но если есть в кармане пачка сигарет, значит все не так уж плохо на сегодняшний день". Начало или середина книги - немного о ней думаешь вне чтения. Но ближе к концу, тобой овладевает смутное беспокойство. И оглядываешь окрестности в поисках, и не успокоишься, пока не найдешь ту, которая станет следующей. Adverbs by Daniel Handler стали ответом на такой поиск. Очень хорошо говорил о книге автор рецензии ЛЛ. К тому же, более известный псевдоним автора Лемони Сникет, а с этим именем давно знакома - книжки про "Тридцать три несчастья" были первым объектом литературного фанатизма дочери (с полдюжины до сих пор стоит на полке).

Его оказалось нелегко читать. Критики говорят об убийственным ударе гимнастической прозы автора и о лингвистических кульбитах. Так и есть, для Хендлера, словно бы не существует норм и правил жестко структурированной английской грамматики. Думаю, в образе Лемони Сникета он настолько стеснен необходимостью сдерживать свое вольнолюбие в угоду законам жанра и особенностям аудитории, что с "Наречиями" совершенно отпустил на волю собственную песню, на горле которой стоит обеими ногами в детской серии.

В Adverbs рассказчик и персонажи говорят так, будто учебников грамматики не существует вовсе. Чаще всего это разговорный язык, опускающий целые пласты конструкций, необходимых в литературном; очень много идиом, с которыми прежде не доводилось сталкиваться; достаточно обсценной лексики. сленговых выражений, канцеляризмов; часто поток сознания; иногда все перемежается высоким штилем. При этом Хендлер - большой умница с избыточностью гения отпочковавший от себя целого коммерчески-успешного писателя и его словарь вполне соответствует критериям, предъявляемым к писателю интеллектуального толка: богатый, образный, изобилующий редкоупотребительными словами.

Полагаю, что носителям языка такого рода эквилибр должен доставлять ни с чем не сравнимое лексическое удовольствие. Я в процессе довольно часто чувствовала себя беспомощной и почти на грани отчаяния, и ныряла в русский перевод - он хорош спасибо Татьяне Бушуевой. А все же, убийственное действие хендлеровской прозы заметно выхолащивается (сужу об этом по тому. как находила в русском варианте соответствие фразам, которые хотелось сохранить в качестве цитат). Но то нормально, за тем и читают в оригинале, не правда ли?

Любовь — это история.

Книги Хэндлера — не то, чем кажутся, как и сам автор. Кто он? Аккордеонист знаменитой группы, автор детских книг, автор взрослых книг? Персонаж?

"Наречия" — это не только книга, но игра, правила которой ближе к концу объяснит сам автор, вышедший к изумлённому читателю на поклон — или скорее хитро выглянувший из-за кулис — но ему тоже не стоит верить на слово. Эта книга будет притворяться, прикидываться, маскироваться, петлять тропинками, путать следы, разбрасывать отвлекающие ложные улики, выдавать персонажей друг за друга — в общем, пудрить голову читателю, а после саморазоблачаться и разоблачать разоблачение.

Подробнее говорить о книге нельзя, каждый читатель должен сам наступить во все ловушки, сам понять, что задумал автор, и сам удостовериться, что и тут Хэндлер его обхитрил.

Не хитрит он лишь в одном: эта книга про любовь, которая так же сложена из банальностей, многословностей и умолчаний, так же раз за разом обводит нас вокруг пальца, и даёт такую же сладостную возможность почувствовать себя очарованным её хитросплетениями дураком.

История — это любовь.

В воздухе носилась любовь, и мы шагали сквозь нее к перекрестку. Мы вдыхали ее, особенно я. Воздух был также полон запахов и птиц, но именно любовь — я в этом почти не сомневался — проникала мне в легкие. Андреа была выше меня и явно не в духе. Я чуть пониже ростом. Она курила сигареты, я работал в магазине. И все то время, пока у нас с ней была любовь, мы неизменно шагали к этому нью-йоркскому перекрестку Тридцать седьмой улицы и — как ее там? — Третьей авеню, потому что здесь легче поймать такси.

Так начинается книга, о которой я сегодня хочу сказать вам несколько слов. Хотя, если рассудить здраво, если я не смог (точнее – не захотел) дочитать эту книгу, то откуда мне знать – захотите ли вы (сможете ли?) дочитать этот отзыв. Хотя неоспоримым преимуществом этого моего отзыва по сравнению с книгой является то, что он в сотни раз короче. Но – вернемся к книге. Когда я прочел первый абзац из нее (я его привел выше), я аж задохнулся от восторга. Пишу эти строки совершенно без иронии. Это было настолько против правил, настолько ужасно, что стало прекрасным. Настоящий гимн свободе. Точнее – свободному письму. Это настолько же отвратительно, как дырявые джинсы; черный бюстгальтер под полупрозрачную белоснежную кофточку; кроссовки на босу ногу посреди слякотного осеннего мегаполиса. Т.е. настолько отталкивающе и против правил, что может стать модой. Впрочем, это все о стиле, которым написана книга. Но одним стилем список отвратительностей этой книги не ограничивается. Буквально на первых же страницах главный герой влюбился в мужичка-таксиста. Подобные сюжеты вызывают во мне, вашем покорном слуге, стойкий рвотный рефлекс. Ну что поделать – не популярны были в среде, в которой довелось мне расти и взрослеть подобные взаимоотношения. Впрочем, удивительное дело, гомос. тема в книге (во всяком случае, в той ее части, которую я прочел) не перешагнула той грани, за которой была бы отринута немедленно. Но, в какой-то момент чтения (примерно на треть от начала) я понял, что за всем этим вычурно-уродливо-прекрасным стилем, за всеми этими гомо-шоками не скрывается ровным счетом ничего – ни мысли, ни чувства. А все – только сверху, только эпатаж – ничего кроме. Книга не за, а лишь контра. Если я чего не разглядел глубокого в этой книге – ну что ж, раскройте мне, верхогляду, на это глаза. Кстати, незадолго до того, как я бросил читать эту книгу, случился со мной пренеприятнейший случай, доказывающий некую колдовскую силу сей повести. Представляете – ко мне в метро пристал… пьяный мужик. Начал заигрывать. Такое случилось со мной впервые в жизни, и было это ужасно неприятно. На субтильного пассива, доложу я вам, я нисколько не похож – бритый череп, спортивная фигура. Но и приставший ко мне мужик был похож скорее на крепкого человека от сохи – краснорожий, довольно грузный, с пшеничными вислыми усами. Так что тоже – вряд ли пассив. Впрочем, кто их разберет, этих радужных нетрадиционников. Так что – берегите себя, друзья мои, будьте осторожны, коли читать возьметесь.

И опять-таки это любовь: она звонит, и вы открываете ей дверь, если, конечно, тот, кто за дверью, не похож на убийцу.

Что такое наречия в привычном понимании этого слова? Наречие - это часть речи, обозначающая признак действия и отвечающая на вопрос "как?". Наречиями можно описать всё, что угодно и придать фразе некоторую окраску. Дэниэл Хэндлер в своей книге описывает наречиями самое прекрасное из всех чувств на Земле - любовь. Ведь именно с помощью наречий можно как нельзя точно описать это чувство. Как? Точно также, как появляется любовь и в нашей жизни - быстро, естественно, очевидно, ошибочно, внезапно. У любви нет границ и рамок и она уже открыла свои двери читателю, чтобы представить ему всю свою подноготную и показать, какой она на самом деле может быть.

Существительные - не самое главное. Главное - наречия, то есть то, каким образом происходят те или иные вещи. То, каким образом люди любят...

"Наречия" - это сборник рассказов, каждый из которых озаглавлен одним из этих самых наречий и рассказывает одну из историй любви. Персонажи в каждом из рассказов любят, изменяют, убивают, ненавидят и просто совершают безумные поступки. Но автор на протяжении всей книги расставил своеобразные ловушки, чтобы как можно больше запутать читателя. Истории и персонажи порой будут пересекаться, некоторые герои будут носить одинаковые имена, а другие будут совсем не связаны друг с другом. Всех их объединяет лишь одно - желания любить и быть любимыми.

А что такое любовь, если не случайное столкновение на полной скорости, мгновенное, но смертельное, после чего кто-то безжизненно распростёрт на зелёной лужайке.

Для Дэниэла Хэндлера не существует стереотипов в отношении любви. В книге она безгранична. Тут и частые однополые отношения, и нездоровая любовь матери к сыну, и любовь между друзьями, и безответная любовь к кумирам. Порой, нам и вовсе показывают любовь, доведенную до абсурда. В каждом рассказе автор использует оригинальные метафоры, чтобы с помощью их описать любовь. В книге вы встретите любовь во сне, после смерти или даже на грани конца света. Все мы думаем и верим, что отношения всегда закончатся хорошо, что любовь взаимна и прекрасна. Тут же нам говорят обратное - у любви нет и не может быть счастливого конца.

В один прекрасный день мы все до единого будем мертвы, но пока у нас уйма проблем, и мы должны их решать.

Так что же такое любовь? Любовь - это застрять в пробке по дороге в больницу с умирающей от рака подругой на руках; это ходить на ненавистные фестивали комиксов ради своего супруга; это переспать с раненым незнакомцем в лесу; это держать Её за волосы, пока она блюет после очередной вечеринки; это приходить к своим родным, будучи мертвым; это когда не можешь думать ни о чем кроме любви, даже если вот-вот случится катастрофа мирового масштаба. Всё это - любовь. Страшно? Иногда - да. А иногда - смешно.

Каждый сделает свои выводы, если захочет прочитать данную книгу. Мне она определенно понравилась, даже несмотря на то, что некоторые рассказы прошли как-то мимо меня. Так что всем любителям альтернативы советую к прочтению.

...это из той же серии, как если вы едете в машине, а она вдруг срывается вниз с горы, и вы думаете: ну ладно, падать, так падать.

Воистину потрясающее открытие - все мы немного чокнутые.

Наречие — часть речи, неизменяемая, обозначающая признак действия, признак признака. В школьном преподавании принято говорить, что слова этого класса отвечают на вопросы «как?», «где?», «куда?», «откуда?», «когда?», «зачем?», «с какой целью?», «в какой степени?» и чаще всего относятся к глаголам и обозначают признак действия. Вот и у Хэндлера в этой книге, любовь - это наречие, отвечающее на вопросы «как?», «где?», «куда?», «откуда?», «когда?», «зачем?», «с какой целью?», «в какой степени?».

Существительные — не самое главное. Главное — наречия, то есть то, каким образом происходят те или иные вещи. То, каким образом люди любят…

Книга поделена на рассказы, хотя герои переплетаются, сталкиваются, нарушая хронологию и запутывая читателя именами и действиями. А еще каждый из них говорит о своей любви. Без романтизма. С юмором, цинизмом, даже, скорее, обидой.

А что такое любовь, если не случайное столкновение на полной скорости, мгновенное, но смертельное, после чего кто-то безжизненно распростёрт на зелёной лужайке.

Уверена, попадись мне книга в другое время, поставила бы на ней меточку "настольная". Сейчас, совершенно не в тему. А жаль.

Самая большая ошибка, которую мы все время от времени допускаем, это когда мы полагаем, что другим понятно, что мы имеем в виду.

...если вы однажды влюблялись, а потом - прощай любовь, то в вашей жизни после этого сплошной дождь.

Книга про любовь. Несколько рассказов, озаглавленных различными наречиями (отсюда и название всего сборника), посвященных разным сторонам этого чувства.

Любовь - леденец, подаренный вам незнакомцем, но такой леденец, каким вы уже наверняка лакомились и раньше, так что вы им, по всей видимости, не отравитесь.

Если бы книга состояла только из рассказов "Холодно", "Совместно" и "Ясно", я бы отметила пять звездочек, не раздумывая, и порекомендовала бы эту книгу Дэниэла Хэндлера (более известного под псевдонимом Лемони Сникет) к прочтению. Но кроме этих трех названных замечательных рассказов есть еще довольно большое количество других, ничего особенного из себя не представляющих. Слишком много разговоров про деньги и нехватку оных, слишком много гомосексуальной любви, о которой написано так, что она не трогает (в отличие от книги Горбатая гора , например, которая пробивает до слез). К тому же слишком много диалогов и слишком мало всего остального. Тем более грустно, что видно же - Дэниэл Хэндлер может писать так, что не просто перед глазами встает картина того, о чем читаешь, но ты погружаешься туда, в книгу, как, например, в этом отрывке, когда тебе становится физически неуютно и зябко -

Ну что за ужасный день! Облака висят низкой, плотной завесой, дождь льет с самого утра, еще не вечер, а уже темно, и темнота, похоже, надолго. Совсем как тот гость, что пожаловал к вам на денек-другой и явно не спешит возвращаться домой. Можно сказать, что день загублен, ну или почти загублен, и все потому, что дождь льет и ему не видно конца.

Хоть и есть несколько понравившихся цитат, все же - не мое.

И опять-таки это любовь: она звонит, и вы открываете ей дверь, если, конечно, тот, кто за дверью, не похож на убийцу.

О боже, или как тебя там! Ну почему, если ты сотворил мир, почему ты сотворил его именно таким, а не лучше? Ну что тебе стоит дать нам поцелуй, когда мы о нем мечтаем; а ты, находишь наших пропавших питомцев.

Лимоново-сникерсный, совершенно вилливонковый псевдоним; история с продолжением о трех сиротах и преследующем их роке, десятки миллионов читателей, два отличных киновоплощения: в первом злодея и скверного актера графа Олафа сыграл самый дорогой комик современности Джим Керри, второй - сериал, хорош без изъятия; компьютерная игра (довольно бестолковый квест, дальше пролога мы с дочкой в пору ее фанатскогого увлечения историей детей Бодлеров не продвинулись). Сладко-терпкий вкус славы.

И вдруг такая книга. Семнадцать новелл о любви. Каждая озаглавлена наречием: "Крепко", "Холодно", "Ясно", "Истинно", "Ошибочно", "Внезапно", "Едва". Нет связного сюжета, хотя некоторые из них неощутимо продолжают другие, только раскрывают характеры героев тех, прежних с иной стороны - с таким же успехом это могло бы быть о других людях с другими именами. С именами тоже не вполне ясно: иногда они повторяются и внутренне настраиваешься на развитие истории, рассказанной несколькими эпизодами раньше - ан нет, здесь новый Стивен и новая Андреа.

Это сложно; красиво той красотой, о которой понимаешь, что не всякому она открывается и оттого больше ценишь, встречая. Грустно и иногда надрывает душу (не в смысле надрыва, а в смысле надорванности минуя линию перфорации - с неожиданной и некомфортной к вскрытию стороны). И смешно, Хендлер непревзойденный мастер черного юмора - не темноватого, как у Терри Пратчетта, а матово-черного, странным образом сочетающего безнадежность с бархатно обволакивающим спокойствием.

Он мастер словесного эквилибра со смыслом, имеющим обыкновение выворачиваться внутрь себя, наподобие ленты Мебиуса, обнаруживая продолжение внешней стороны, где ожидал найти изнанку, но внутреннее постоянно проступает на внешнем плане и для того, не нужно копать поглубже или даже просто скрести - открой глаза и смотри. Боюсь, большая часть сложных плетенок писателя ускользнула от моего понимания. Читала в оригинале, а английским не настолько хорошо владею, но то, что поймала, удивительны и ни на что, виденное прежде, не похоже.

Место действия большей части новелл Сан-Франциско. Город на вулкане, который в любой момент может начать извергаться. Реальность Хендлера во многом похожа на Сан-Фран (название, которое употребляет половина героев книги, в то время как другую половину передергивает от этого слова). Здесь есть отголосок "Обыкновенного чуда": Слава безумцам, которые осмеливаются любить, зная, что всему этому придет конец". Но есть и спокойное принятие как данности, что местом на свете, которое ты условно можешь назвать своим, является крошечная халупа в юго-западной промышленной части города. Что не делает тебя человеком, которому любовь без надобности.

Моя любимая новелла "Спорно" про писательницу Хелену, приехавшую из Англии в Штаты, чтобы продать свой роман, и по причине как-то мгновенно закончившихся денег устроенной преподавать в начальную школу. Да не кем-нибудь устроенной, а бывшей подругой своего мужа. Это уморительно смешно и грустно одновременно и... просто прекрасно.

А с Лемони Сникетом. ну, у меня своя теория, которая мне все исчерпывающе объясняет, а до других мало заботы имею. Так вот, истории про "Тридцать три несчастья" просто необходимо было воплотиться, ей нужен был кто-то по-настоящему талантливый и наделенный даром любить, и смешить, когда только и остается, что сжаться в комочек и скулить от ужаса и жалости к себе. Кто-то, способный объяснить детям, что век-волкодав страшен, но поддается приручению. И она выбрала Хендлера.

Если вам хочется кого-то любить, что ж, ваше личное дело, независимо от того, что по этому поводу говорит ваша мать или что на сей счет говорится в песне, что звучит сейчас по радио.