– Да, – ответил Атрейо. – Видишь, у меня на шее Знак Власти? Мне нельзя быть вооружённым.

— На каждый яд есть противоядие, — сказал Белый Дракон. — Вот увидишь, все будет хорошо.
— Даже представить себе этого не могу.
— Откровенно говоря, и я тоже, — признался Дракон. — Но это и есть самое прекрасное. С этой минуты тебе будет сопутствовать удача. Ведь недаром же я Дракон Счастья. Даже когда я висел в этой ужасной липкой сетке, меня не покидала надежда. И, как видишь, я был прав.

вот они, волшебные мечи! Когда он нужен, возьмёт да и заупрямится!

Власть над людьми – вот единственное, что имеет цену.

Без мудрости ты безоружен перед коварством

Слышать голос тишины - вот зачем стихи нужны!

Привыкаешь даже к ужасному, если оно повторяется.

Украсть у скрипача его скрипку или у короля корону – совсем не то, что ограбить кассу.

Из каждой истории рождается новая. Такое задание никому не выполнить!

То, что ты уже забыл, ты не можешь заметить как утрату.

Один у них был не в счёт. А поскольку они не отличались друг от друга ни внешне, ни внутренне, то незаменимых быть не могло.
Но Бастиан хотел быть незаменимым и единственным. Он хотел, чтоб его любили именно таким, каков он есть. В единстве искалнаров была гармония, но не было любви.

Бастиан тоже научился этой тайне единства: танцу и пению без слов. Это было необыкновенное чувство самозабвения и гармонии, когда ты знаешь, что сила твоего воображения сливается с воображением других и двигает вперёд корабль.

Бастиан отметил, что искалнары никогда не употребляют слова «я», они говорят только «мы».

— Ну да, всякий, кто не может вернуться к себе, когда-то был или хотел быть королём.

— Вот и погибнем вместе, — сказал Атрей.
— Это верно, погибнем, — ответил Гморк. — Но есть различие, мой маленький дурачок. Я умру прежде, чем приблизится Ничто, а тебя оно поглотит. Разница велика. Ибо кто успел умереть, у того история закончилась, а твоя будет продолжаться бесконечно, как у всякой лжи.

Чем больше Фантазии съедает Ничто, тем больше лжи и обмана расползается по человеческому миру и тем меньше надежд на спасение. То был заколдованный круг, из которого не вырваться.

Второпях никуда не поспеешь!

Никому ещё не удавалось понять, что выражает лицо сфинкса.