Старый Сайрон уже не вернулся в Башню Слоновой Кости. Но он не умер и не остался у зеленокожих в Травяном море. Его судьба направилась по иному, в высшей степени непредвиденному пути. Однако это уже другая история, и мы её расскажем как-нибудь в другой раз.

— Детская Королева что, больна? — удивился Атрей.

Сайрон стал рассказывать, что происходит с Детской Королевой и о чём поведали посланники со всех краёв королевства. Атрей задавал всё новые вопросы, кентавр отвечал, и чем больше Атрей узнавал о постигшем Фантазию несчастье, тем отчетливее на его лице выражалась растерянность.

– Одно ясно: поиск средства спасения требует следопыта, который не убоится никакой опасности и никаких испытаний. Одним словом, нужен герой. И Детская Королева назвала мне имя этого героя, которому она вверяет и наши судьбы, и всех нас. Его зовут Атрей, он живет в краю Травяного моря за Серебряными горами. Ему я передам АУРИН и пошлю его на Великий Поиск. Теперь вы знаете всё, — с этими словами кентавр покинул зал.

За время долгого ожидания все фантазийцы, столь не похожие друг на друга, сдружились между собой. Дружба их продолжалась и впредь. Но это уже другая история, и мы её расскажем как-нибудь в другой раз.

Пюрнрахцарак притопал пешком, потому что в пути внезапно проголодался и вынужден был съесть свой велосипед.

Больше ничего не было слышно в Ревучем лесу, кроме бури, что бушевала в верхушках деревьев.

Вот только куда идти? Бастиан читал в книжках, как мальчики прятались на кораблях и уплывали странствовать по свету. Одни становились пиратами или героями, другие возвращались в родные места уже взрослыми, и никто их не узнавал. Но себя Бастиан не мог представить на их месте. Разве приняли бы его корабельным юнгой? Да и как добраться до портовых городов, где стоят большие корабли?

— Я иногда разговариваю сам с собой.

— Ну и что ты, к примеру, говоришь?

— Я придумываю всякие истории, имена и слова, которых нет, и всё такое.

— И всё это ты рассказываешь самому себе?

— А больше некому. Это больше никому не интересно.

Господин Кореандр задумчиво помолчал.

— А что говорят твои родители?

— Отец ничего не говорит. Он никогда ничего не говорит. Ему всё безразлично.

— А мать что же?

— Мать — её больше нет.

— Что, твои родители разошлись?

— Нет, — сказал Бастиан. — Она умерла.

— Ну, и как же они дразнят тебя? — спросил господин Кореандр.

— А всяко!

— Ну, например?

— «Пузо-пузо — три арбуза, полтора мешка кишок, пузо село на горшок, затрещал горшок от груза».

— Не особенно смешно, — сказал господин Кореандр. — А ещё как?

Бастиан помедлил, прежде чем выговорить:

— Недотёпа, чокнутый, врун, хвастун…

— Чокнутый? Почему?

"Вы не видите дальше края своей чернильницы!" - рассердился скарабей.

В этот момент Бастиан сделал весьма важное открытие: оказывается, можно быть убеждённым, причём даже годами, что ты чего-то страстно желаешь, но только пока это желание остаётся несбыточным.

Сердце его болело, оно было слишком мало для такого огромного чувства.

Мы с тобой, да и все другие, воспринимаем глазами какую-то картину мира, видим окружающее таким, как оно есть. А сфинксы ничего не видят вокруг, в каком-то смысле они слепы. Зато их глаза что-то излучают. И знаешь, что именно? Все загадки мира! Поэтому они и глядят только друг на друга: взгляд сфинкса может выдержать только сфинкс.

Горы Судьбы могут быть покорены ещё раз, только когда решительно все забудут, что этот подвиг однажды был уже совершён, и не сохранится ни памятника, ни другого свидетельства о нём с упоминанием имени героя. А значит, тот, кто на это отважится, всегда будет первым.

Когда стало совсем тихо, Кверквобад проснулся и сказал, как бы извиняясь:
- Для нас, Серебряных Старцев, первое дело - сон. С вами-то, молодыми, по-другому. Не обижайтесь, но мне пора в постель.