Ангел необъяснимого

Когда мы читаем в литературном произведение личное местоимение, то чаще всего по умолчанию считаем что автор имел самого себя. Конечно кроме тех случаев когда автор представляется или впоследствии узнаем его имя. Всё вполне логично, но так ли и это?

Например что мы можем сказать о нашем герое?

"С утра я читал «Леониды» Гловера, «Эпигониаду» Уилки, «Паломничество» Ламартина, «Колумбиаду» Барлоу, «Сицилию» Таккермана и «Диковины» Гризуолда и потому, признаюсь, слегка отупел."

Видно человека не просто увлекающегося литературой, а профессионального читателя - критика. Последняя фамилия в этом списке это не писатель и не поэт, а именно критик и литературовед

Бывают разные критики. Одни выискивают произведения которые мы называем шедеврами и позднее включаем в списки классики. Таким был например Александр Пушкин, который был, судя по его статьям-рецензиям, не только прекрасным поэтом, но и хорошим читателем. Другие критики путают слово критиковать (от слова "критика" - искусство разбираться, обсуждать) со словом "ругать". То есть быть критиком это прежде всего для них ругать произведения зачастую не приводя никаких аргументов своей логики.

Так вот наш герой, после обилия литературы и возлияний читает о трагическом курьезном происшествии и вместо сочувствия или ужаса.

"Прочитав это, я пришел в страшную ярость, сам точно не знаю почему. «Презренная ложь! — воскликнул я. — Жалкая газетная утка. Лежалая стряпня какого-то газетного писаки, специалиста по сочинению немыслимых происшествий."

Теперь подумаем если этот рассказ написан в 1844 году. После таких произведений как "Вильям Вильсон", "Сердце-обличитель", "Маска Красной смерти", "Падение дома Ашеров" и других удивительных и фантастических произведений им сочиненых. Мог ли он так рассуждать? Я думаю нет и считаю что главный герой здесь не Эдгар По.

Так вот к нашему герою является ангел Необъяснимого. Он вовсе не выглядит как ангел, а как что-то непонятное

"Тело его представляло собой винную бочку или нечто в подобном роде и вид имело вполне фаль-стафовский. К нижней ее части были приставлены два бочонка, по всей видимости исполнявшие роль ног. Вместо рук наверху туловища болтались две довольно большие бутылки горлышками вниз. Головой чудовищу, насколько я понял, служила гессенская фляга из тех, что напоминают большую табакерку с отверстием в середине. Фляга эта (с воронкой на верхушке, сдвинутой набекрень на манер кавалерийской фуражки) стояла на бочке ребром и была повернута отверстием ко мне, и из этого отверстия, поджатого, точно рот жеманной старой девы, исходили раскатистые, гулкие звуки."

Говорит этот ангел с немецким акцентом что кстати указывает на влияние немецкого романтизма. Как самого Эдгар По есть рассказ действие которого происходит где-то в Германии. Так же в некоторых рассказах По видно влияние Гофмана ("Падение дома Ашеров") и других немецких романтиков.

Ангелу не нравятся слова героя. Он называет его дураком. Впоследствии персонажу рассказа приходится пройти через ряд абсурдных ситуаций и вероятно мог бы выйти победителем и измениться если бы так и не остался таким же болваном каким и был.