El don

В центре повествования романа, написанного известным китайским писателем, бывшим радистом и работником министерства пропаганды, история Жунь Цзиженя, гениального математика, чьими способностями заинтересовались соответствующие службы, что впоследствии привело его к работе в секретном отделе 701.

Но прежде чем читатель подойдёт непосредственно к теме, заявленной в названии и аннотации к роману, будет прочитано более половины книги. Всё начинается с истории достаточно богатой и известной семьи в городе, в которой главному герою спустя какое-то время предстоит появиться на свет при весьма печальных обстоятельствах.

В ходе рассказа истории семьи, автор затрагивает некоторые важные политические и социальные изменения, происходившие в стране в то время. А это двадцатый век, вторая и третья его четверти.

По мере взросления главного героя, писатель всё чаще начинает делать упор на гениальности героя, но в чём она выражается, кроме странностей характера и умения считать в уме, к чему он пришёл практически самостоятельно, говорится мало.

В итоге получается весьма невнятная скучная история, местами напоминающая какие-то сказания с элементами невероятного, разбавленные философскими вставками. Непосредственно о работе спецслужб Китая тут практически ничего нет, как и о культурной революции, происходившей в те годы в стране, кроме общеизвестных фактов. Динамики, присущей таким произведениям, тоже искать не стоит. Скучно, уныло, однообразно. Не советую.

Мне сложно читать романы о математиках. Не потому, что они о сложном, а потому, что я в них не верю. Потому, что я не согласна с расхожим преставлением о математике, как о персонаже не от мира сего. Не согласна, когда математиком называют человека, который в уме делит и умножает четырехзначные числа. (Делить одно четырехзначное число на другое четырехзначное нацело – задачка для толкового четвероклассника, который немного умеет рассуждать. Делить не нацело – задачка не для человеческого мозга и попробуйте опровергнуть). И вообще математика – это не умение считать, умение считать – это арифметика. Математика - это умение думать, находить логические закономерности, делать выводы. Потому, когда я слышу, что некий ребенок математический вундеркинд, потому что в два года считает до ста или даже тысячи, а в три года выучил таблицу умножения – это не гений. Это тренированная мартышка с хорошей памятью. А вот когда юный Гаусс сообразил, как быстро сложить все числа от 1 до 100 – это гений. Видеть общее в частном – это гений. Ну, по крайней мере зачатки гения, которые могут развиться, а могут и заглохнуть.

Так вот, с этих позиций роман Май Цзя очень неровный. Он пишет об особенной семье, в которой время от времени появляются математические гении. Но гениальность их в описании автора сомнительна. Остается только принять как факт

Сам по себе роман не затронула меня ни в малейшей мере. Неинтересно. Рваная авторская манера перескакивать от одного персонажа к другому с пометками «Рассказывает матушка Жун» , «Далее со слов директора Чжэна» ничем не оправдана, повествование абсолютно одинаковое , без индивидуальных особенностей. И так ли важно, кто именно рассказывает о гениальном математике? Автор как и его предшественники не смог избежать описания математиков как фриков, а читать об этом скучно. /

Даже не знаю, почему выбрала эту книгу, она как-то сама у меня выбралась. Но я так стремительно в нее втянулась, что и не заметила, как оказалась внутри событий жизни странноватого китайского математика-дешифровщика и начала продираться сквозь его биографию. Вопреки ожиданиям это была не книга о разгадках таинственного шифра, а психологическая драма человека, искалеченного собственной жизнью.

Математика и гениальность от меня далеки, как Шанхай, и, конечно, в книге привлекли меня не столько они, сколько китайская литературная вязь и сама биография Жун Цзиньчжэня, протянутая сквозь время и изобилующая отступлениями, комментариями и пояснениями. Но еще более любопытным оказалось то, что у автора обнаружилась этноспецифическая манера повествования: ведя, как китайская Шахерезада, медленный диалог с читателями, смакуя детали, фантазируя и делая многочисленные ссылки, он рассказал им то ли сказку, то ли притчу, то ли околонаучный апокриф. В его манере присутствовало нечто фольклорное, от чего волей-неволей приходилось двигаться и дышать с ним в унисон, подлаживаясь под его своеобразный замысел.

Начало казалось интересным, но по мере погружения в текст мне становилось все скучнее и тягомотнее. Сам сюжет был краток и не особенно замысловат, интервал времени для описываемых событий – обозримый, сквозь текст совершенно отчетливо проступала реальная жизнь Китая 40-70-х, и где-то до половины все это читалось несложно и было понятно. Впечатление от прочитанного оставалось многослойным: каждый эпизод цеплял если не одним, так другим, и присутствующая в них маленькая порция новизны была величиной постоянной и не позволяла оторваться от чтения. Но вот когда история дешифровщика закончилась, а книга продолжала длиться, происходящее перестало быть интересным, особенно его последняя часть (блокнот с записями личного характера), и я как-то утратила нить понимания и сопереживания – так же быстро, как в начале втянулась в эту историю.

Собственно, в итоге я так до конца и не поняла, что именно в Жун Цзиньчжэне было гениальным, мне не показалась аргументированной версия автора в пользу связки «гениальности и помешательства», я не уяснила, как именно плохая первичная социализация способна создать богатый внутренний мир героя, хотя в его жизненную неприспособленность и отсутствие значимых отношений, сублимированных умственными упражнениями, поверилось вполне. Меня не убедили откровения жены и последователя героя, философствования автора показались доморощенными и пропитанными своеобразной идеологичностью, толкование сновидений и легкий мистический флёр в контексте занятий героя тоже показались какими-то незавершенными и лишними, и я мало что поняла из блокнотных записей Жун Цзиньчжэня, хотя всячески привлекала всевозможные контексты книги к этому.

Понравилось ли мне читать такое? Скорее, нет, но первые части все же цепляли своим несчастливым героем с его нераспустившейся душой, и я все надеялась, что с ним случится что-то такое, что пробудит его к жизни, как Спящую Красавицу, но нет - все оказалось как раз наоборот: ничего в его жизни, по сути, так и не произошло. Согласно известному закону Мерфи, то, что плохо начинается, кончается еще хуже. Эта история тому отличный пример.