Я сам

Если из меня вытряхнуть прочитанное, что останется?

Испытанный способ — украшаться галстуком. Нет денег. Взял у сестры кусок жёлтой ленты. Обвязался. Фурор. Значит, самое заметное и красивое в человеке — галстук. Очевидно — увеличишь галстук, увеличится и фурор.

Отчитав современность, обрушился на классиков. Байрон, Шекспир, Толстой. Последняя книга — «Анна Каренина». Не дочитал. Ночью вызвали «с вещами по городу». Так и не знаю, чем у них там у Карениных, история кончилась.

БУРЛЮЧЬЕ ЧУДАЧЕСТВО
Уже утром Бурлюк, знакомя меня с кем-то, басил: "Не знаете? Мой гениальный друг. Знаменитый поэт Маяковский". Толкаю. Но Бурлюк непреклонен. Еще и рычал на меня, отойдя: "Теперь пишите. А то вы меня ставите в глупейшее положение".

ПОСЛЕДНЕЕ УЧИЛИЩЕ
Сидел на "голове" год. Поступил в Училище живописи, ваяния и зодчества: единственное место, куда приняли без свидетельства о благонадежности. Работал хорошо.

Удивило: подражателей лелеют - самостоятельных гонят. Ларионов, Машков. Ревинстинктом стал за выгоняемых.

НАЧАЛО МАСТЕРСТВА
Думалось - стихов писать не могу. Опыты плачевные. Взялся за живопись. Учился у Жуковского. Вместе с какими-то дамочками писал серебренькие сервизики. Через год догадался - учусь рукоделию. Пошел к Келину. Реалист. Хороший рисовальщик. Лучший учитель. Твердый. Меняющийся.

Требование - мастерство, Гольбейн. Терпеть не могущий красивенькое.

Поэт читаемый - Саша Черный. Радовал его антиэстетизм.

ПЕРВАЯ КНИГА
Какая-то "Птичница Агафья". Если б мне в то время попалось несколько таких книг - бросил бы читать совсем. К счастью, вторая - "Дон-Кихот". Вот это книга! Сделал деревянный меч и латы, разил окружающее.

Перечел все новейшее. Символисты - Белый, Бальмонт. Разобрала формальная новизна. Но было чуждо. Темы, образы не моей жизни. Попробовал сам писать так же хорошо, но про другое. Оказалось так же про другое - нельзя. Вышло ходульно и ревплаксиво. Что-то вроде:

В золото, в пурпур леса одевались,
Солнце играло на главах церквей.
Ждал я: но в месяцах дни потерялись,
Сотни томительных дней.

Исписал таким целую тетрадку. Спасибо надзирателям - при выходе отобрали. А то б еще напечатал!

ПЕРВАЯ КНИГА
Какая-то "Птичница Агафья". Если б мне в то время попалось несколько таких книг - бросил бы читать совсем.

Арифметика казалась неправдоподобной. Приходится рассчитывать яблоки и груши, раздаваемые мальчикам. Мне ж всегда давали, и я всегда давал без счета. На Кавказе фруктов сколько угодно.

Я - поэт. Этим и интересен. Об этом и пишу. Об остальном - только если это отстоялось словом.

Отец ходит и поет свое всегдашнее «алон занфан де ля по четыре».

Позднее я узнал, что это поэтичность, и стал тихо ее ненавидеть.

"     Куоккала
Семизнакомая система ( семипольная). Установил семь обедающих знакомств. В воскресенье "ем" Чуковского,  понедельник - Евреинова и т.д. В четверг было хуже - ем репинские травки. Для футуриста  ростом в сажень - это не дело."