Время учеников

Замечательный проект "Время учеников": молодые российские фантасты написал произведения так или иначе связанные с книгами Стругацких. Не все одинаково хороши, некоторые прям ох как плохи, но встречаются просто чудные вещи. Одна из моих любимых, например, Александр Щёголев - Пик Жилина .
Прекрасный, годный писатель Михаил Успенский написал для сборника "Время Учеников" то ли небольшой роман, то ли довольно длинную повесть Змеиное молоко Действие этой книги происходит после событий описанных братьями Стругацкими в книге Парень из преисподней
История мастерски поставлена с ног на голову - Бойцовский Кот Гаг оказывается наследным герцогом Гиганды и полковником разведки. Хвост крутит собакой - отсталая преисподняя, в которой много лет работали Прогрессоры, начинает диктовать условия Миру Полудня. Что его обитатели могут противопоставить ушлым подлецам?
Отличный язык, стиль изложения, композиция - читаешь почти как оригинал. Но акценты чуть более современны, пожестче книга получилась. Финал абсолютно в духе оригинальных произведений.
Одним из действующих лиц является Максим Камеррер. Ничего не могу с собой поделать - он встает передо мной в облике Василия Степанова из "Обитаемого острова".
И еще одна жемчужина - так походя, между делом, появляется парадоксальное объяснения кто же такие Странники и зачем был нужен проект подкидыши.
Остается добавить, что Михаил Глебович Успенский, написавший еще много всего очень интересного, несмотря на свое отчество, не является сыном известного русского писателя Глеба Ивановича Успенского :-)

Время неумолимо. Для Дмитрия Малянова с "Теоремой галактических газовых пузырей", для его друга Вальки Вайнгартена с диссертацией по поводу чего-то там и клеточного деления, для Захара и полупроводниковых кристаллов и даже востоковед Глухов "лирик", непонятно как затесавшийся в ряды - ничего не могут с ним поделать.
А Вячеслав Рыбаков отчего то не смог с этим смириться. И предложил нам продолжение. Спорное.

Для автора 90-е явно прочувствованы - горечь чувствуется. Был ты большим учёным, увлеченно спорил в курилке и работа была чем-то большим, возможно самой жизнью. Если желаете подробнее, то вам к любимому "Понедельнику..." А теперь многочисленные вывески на фасаде, непонятные крепкие мужики в коридорах и разговоры о том за кого голосовал, кого подстрелили, кто с кем, но без темперамента...и уже не уши - уже мозги стали зарастать шерстью.
И странно неузнаваем этот Малянов, проводивший друга на ПМЖ на историческую родину, занимающийся художественными переводами, смеющийся над подстрочниками...и живущий в постоянном страхе за близких. Остальные могли бы рискнуть - он нет. Его сломали исключительно на наличии близких. Тому кому есть что терять, геройствовать трудно. Часто невозможно.

"Трудно стать..." это конечно не продолжение. Это личное. Это поиск опоры не для Малянова. Это утверждение, что все зависит от человека, от личности - опять же для себя. Это поиск стержня по жизни.
Не стоит ожидать от книги чего-то знакомо-стругацкое. Как не обидно, но разговоры "под выпить" на кухне превратились под просто выпить и немного побухтеть за жизнь и за то как было...ну а пьяный дервиш, бродяга и трущобник, непутевый человек...это пустое, когда скатываешься по лестнице в походе за второй.

Серия "Миры братьев Стругацких. Время учеников" является по своей сути продолжением, развитием или вариантом других ракурсов тех или иных историй, рассказанных нам писателями Стругацкими. Поскольку писать более-менее настоящие рецензии на указанных авторов и на всё с ними связанное лично у меня попросту не хватает ни духа, ни талантов, ни умения, то наверное будет правильным попросту составить некий Путеводитель по этому пятитомнику. Ниже вам предлагается соответствующий Путеводитель по только что наново перечитанному тому первому. По мере перечитывания появятся путеводители к последующим томам, а затем как итог будет составлен путеводитель общий, по всей серии.
Итак:

Сергей Лукьяненко "Временная суета", повесть — "Понедельник начинается в субботу".
Сказки для МНС, часть вторая. ПахнУло молодостью и озоном! А Саша Привалов всё такой же. И это есть хорошо! :-)

Ант Скаландис "Вторая попытка", повесть — "Гадкие лебеди".
Совершенно антивоенная версия, с мастерским сохранением стиля Авторов. Полное ощущение, что стилом водили Аркадий и Борис...

Леонид Кудрявцев "И охотник...", рассказ — "Пикник на обочине".
А как эта ситуация с Зоной и сталкерами выглядит с позиции одного из представителей "жабьего" племени, сиречь капитана Квотерблада? И можно ли, будучи хармонтцем и человеком, напрямую связанным с Зоной, быть свободным от её влияния...

Ник. Романецкий "Отягощённые счастьем", повесть — "Пикник на обочине".
На мой пристрастный взгляд отличное продолжение/окончание истории о Редрике Шухарте, Гуте, Зоне и Мартышке-Марии. Великолепный сюжетный ход в стиле братьев АБС. Сулящий новое продолжение или, как минимум, новый полёт фантазии.

Вячеслав Рыбаков "Трудно стать богом", повесть — "За миллиард лет до конца света".
Прошёл десяток лет. Изменилась страна, в которой продолжают жить герои "Миллиарда...". Впрочем не все продолжают жить в этой стране, потому что некоторые поменяли "глобус" на противоположный. Изменилась среда обитания. Изменились и сами герои — Димка Малянов, Ирка, Бобка, Глухов, Вайнгартен, Вечеровский... Не изменились только Законы Природы и суть Гомеостатичного Мироздания. Или всё-таки изменилась?..

Андрей Лазарчук "Всё хорошо", повесть — "Малыш"+"Жук в муравейнике"+"Далёкая Радуга"+"Обитаемый остров"+...
Вот так непросто было обозначить, продолжением какой (как оказалось — каких!) повестей Учителей стала эта великолепная повесть Андрея Лазрчука. Автор настолько проникся идеями и нереализованными планами АБС, что, на мой взгляд, ему в полной мере удалось написать некое продолжение-окончание всего Мира Полудня, всего цикла. В этой повести мы с удовольствием и ностальгической любовью встретимся с Алей Постышевой ("Далёкая радуга") и Стасем Поповым "Малыш"), с самим Малышом и вездесущим Леонидом Сергеевичем Горбовским (он по-прежнему мудр и бережно-тонок), с постаревшими Максимом Каммерером и Рудольфом Сикорски (по кличке Странник) (оба из трилогии о Максиме Каммерере), с Массачусетской машиной ("Далёкая Радуга") и Айзеком Бромбергом ("Жук в муравейнике"), с Прогрессорами и Майкой — Майей Тойвовной Глумовой ("Малыш", "Жук в муравейнике" и "Волны гасят ветер") — со многими и многими другими людьми, не очень людьми и совсем не людьми из этого странного и любимого многими поколениями писателей и читателей мира, мира Полудня, мира под названием "Мир братьев Стругацких". Отменная повесть, фантазия вполне достойная сравнения с фантазией самих авторов-Учителей.

Михаил Успенский "Змеиное молоко", повесть — "Парень из преисподней".
Практически прямое продолжение и развитие истории о простом парне Гаге из разряда Бойцовых котов. Да только и Гаг не Гаг, и Гиганда не так проста, и... в общем, будьте осторожны, когда вам предлгают выпить бокал вина. Потому что на каждого Прогрессора находится свой Антипрогрессор и Контпрогрессор.

Вадим Казаков "Полёт над гнездом лягушки".
Эссе представляет собой подробный анализ всей истории со Странниками, рассмотренный и изложенный в хронологическом порядке. Как известно, Странники упоминаются АБС уже в самой первой книге о мире Полудня, и периодически всплывают во всех последующих их книгах. Видимые в том или ином ракурсе и в той или иной степени выраженности. Эссе Казакова объединяет всю информацию о Странниках в одно целое.

Честно, не все произведения понравились мне. Но большая часть прочитана с огромным удовольствием. Почему же я ставлю пять? Потому что дело не только в удачно или неудачно написанных рассказах и повестях, а ещё и в том, что у каждого автора есть свои мысли о том, что Стругацкие оставили недораскрытым.

Ощущение от книги такое, как будто я не просто вернулся в мир Стругацких, а погрузился в полноценную поливариантную мультивселенную, где возможны совершенно любые развития событий, даже противоречащие друг другу.

Возможно, я не объективен, и оценил бы книгу на 3-4, если бы не перечитал годом ранее все книги Стругацких ещё раз. Но я перечитал, и для меня "Время учеников" стало не отдельным произведением, а ещё одним кирпичиком в единой грандиозной кладке.

Подозреваю, что кто-то мог пытаться читать эти произведения, не освежив в памяти исходники. Или, что тоже возможно, вообще не зная книг Стругацких. Вот так поступать нельзя категорически! Или ты осваиваешь весь пласт, или это так и будет попыткой понять и оценить выводы, не зная того, из чего эти выводы делаются.

Это продолжение повести Стругацких «Парень из преисподней»???? Это продолжение???? Это продолжение Стругацких???? Это издается под маркой «ученики Стругацких?????
Я читала и удивлялась: а читал ли автор произведение Стругацких, на которое он написал, якобы продолжение? Вроде читал… И остальные произведения, которые Успенский упоминает в своем, так называемом , продолжении, вроде как читал. Но такое чтение наша учительница начальных классов называла: «гляжу в книгу, а вижу фигу». Все вывернуто наизнанку! У автора не оказалось фантазии написать собственное оригинальное произведение! Нужно было украсть чужое произведение и приляпать к нему такой шматок грязи. Тьфу! Да ладно бы автор покусился только на эту повесть. Он так амбициозно завершил весь цикл Стругацких по КОМКОНу-1 и КОМКОНу-2, что это было бы смешно, когда бы не было так мерзко. Еще и Мак-сим стал толстым (но поворотливым)… Видимо автор, где-то, отождествлял себя с Каммерером, что ли?
В процессе чтения, сначала я возмутилась сюжетом, дальше даже возмущение ушло. Просто стало противно, что этот человек называл себя поклонником Стругацких.
Действительно, идеи прогрессорства, даже самими Стругацкими отождествлялись с «помощью развивающимся странам Азии и Африки». Рассматривались этические проблемы такой «помощи», когда вместо дубинки и копья правящую элиту вооружали ракетными комплексами и самолетами. Роман «Трудно быть Богом», на который автор тоже ссылается , сам Успенский, похоже не читал, а смотрел тот самый советско-польско-немецкий фильм, на который не плевался разве что ленивый, причем независимо, любитель фантастики, или ярый противник. (в этом фильме, действительно, самый колоритный дон Рэба- Филиппенко).
Вот не люблю я все эти сиквелы-приквелы. Очередной раз убедилась - не зря.

Для меня осталось непонятным, зачем этот хайп на имени Стругацких. Почему нельзя было написать самостоятельное произведение, высказав те же идеи? Ведь несмотря на множество цитат и аллюзий к Стругацким в качестве фансервиса, дух оригинального произведения не выдержан. А все персонажи, как будто клоны - те, да не те.

В самом деле, кто может представить, чтобы Малянов приказывал жене "Диктуй, шалава"? Или чтоб они, как школьники, хохотали над словом "кончить" у Толстого. Не ясно, с какой стати астрофизик заделался филологом - уж не уши ли автора у него выросли? И вообще, зачем понадобились эти байки о буднях корректорского отдела с хиханьками да хаханьками - загадка.

Из-за явных стилистических недочётов, идея произведения считывается с трудом. На мой взгляд, автор хотел сказать следующее: Бог - это то, что творит не ради использования и подчинения, а ради познания. И тот, кто творит с этой же целью, становится богоподобен. Но тут срабатывает некий защитный механизм Мироздания, запрещающий приблизиться к богу. Под эту же гребенку автор подводит богоизбранную Русь, которую "не пускают" развиваться дальше, но это уже патриотический фансервис :D

Насчет позиционируемой оригинальности концепции Бога-Мироздания судить не берусь, но мне категорически не понравилось, как произведение написано в целом.

"Змеиное молоко" Успенского стало для меня как раз тем "фанфиком", без которого уже не представляешь себе оригинальное произведение.

Имена братьев Стругацких я услышал давным-давно -
страшно сказать, в 1957 году. По радио анонсировали "Страну
багровых туч", и книжку я, разумеется, добыл. Ну, тут все и
началось. Из отцовской электробритвы я смастрячил модель
вездехода "Мальчик", приделав с боков пару гаечных ключей и
гусеницы от игрушечного трактора. В дальнейшем творчество
Стругацких я использовал с менее пагубными последствиями, то
есть сам стал сочинять всякие межпланетные похождения. Каж-
дая новая книга или публикация Стругацких становились собы-
тием, и я до сих пор прекрасно помню, где и при каких обсто-
ятельствах приобрел ту или иную книгу - где приобрел, а где
и замылил.
Думаю, излишне говорить о роли, которую сыграли братья
Стругацкие в моей литературной судьбе. Но подражать не хоте-
лось, поэтому пришлось с большим трудом искать собственный
стиль. Но благодаря именно им я понял, что такое стиль вооб-
ще.
А сколько других авторов открыл я для себя благодаря
им! Если в тексте попадалась цитата, нужно было всенепремен-
но выяснить, откуда именно она взялась. Только писателя
Строгова я нигде не нашел, но сильно подозреваю, что Аркадий
и Борис Натановичи зашифровали таким образом советского
классика Георгия Мокеевича Маркова, у которого, как извест-
но, есть роман "Строговы".
И первые претензии к Советской власти у меня возникли
именно из-за того, что она прекратила одно время печатать
Стругацких. Более существенные претензии появились позже.
Поэтому я охотно принял предложение участвовать в дан-
ном сборнике. Сначала собирался написать третью часть к "По-
недельнику" и "Сказке", но потом подумал, что это было бы
слишком легко и очевидно, вот и выбрал "Парня из преиспод-
ней", где, казалось бы, уже все точки расставлены. И попро-
бовал поставить этого парня с ног на голову...


Жаба хитра,
Но маленький хрущ с винтом
Много хитрей ее.
Барон Хираока

Источник - предисловие автора к книге

Из всего уныло-надуманного сборника призведений "учеников" - эта повесть единственная на "твердую пятерку". Безусловно, написание сиквела любимого произведения, которым зачитывался в розовом отрочестве - задача, с одной стороны заманчивая для профессионального писателя -  возможность передать свой, самый первый, даже в чем то детский , действительно "ученический", непохожий ни на чей более взгляд, мнение, впечатление. С другой же - как трудно удержать такой "вес" именитых мастеров! Как легко скатиться либо в унылое подражательство с элементами заискивания, либо произвести на свет формалистическую ахинею, после которой читатель только и спросит недоуменно : "А это куда...?"

Данную повесть автор пронес буквально как канатоходец между двумя этими крайностями. Абсолютно внятная связь с исходником, интересные сюжетные ходы, "фирменный" юмор, хороший слог. Жизненное и живое получилось произведение, ароматное, ПРОГРЕССивное)