Four

Моя интуиция меня не обманула - ей можно доверять. Я могу поведать ей мои секреты, мой позор, мое имя - все то, от чего я отказался. Ей можно сказать и даже самую неприглядную правду. Я уверен в ней. Я медленно касаюсь ртом ее губ. Наши глаза встречаются, я улыбаюсь и целую ее снова, но уже более уверенно.

Но мне этого недостаточно. Я притягиваю ее к себе и целую сильнее. Она оживает, обвивает меня руками и приникает ко мне. Но мне и объятий мало. Да разве может быть иначе?

Картофель застревает у меня в горле.

— Здесь нет ничего сложного, Четыре, — заявляет Зик с набитым ртом. — Ты составишь мне компанию, пообщаешься с ней как с обычным человеком, возможно, она позволит тебе — задержи дыхание — взять ее за руку...

Мне всегда казалось, что на моем теле не осталост ни одной яркой отметины от боли, иногда мне даже кажется, что ничего такого я и не пережил и все мои воспоминания меркнут. Я хочу, чтоб что-то во мне напоминало о том, что хоть раны и заживают, они никогда не исчезают навсегда, они всегда со мной, это то, как устроен мир, да и шрамы тоже. Вот чем для меня станет это тату - шрамом. И это подходящий способ обозначить мое худшее воспоминание.

Они так озабочены тем, чтобы выглядеть как можно более умными, что это делает из них дураков

Трусость- это то , как ты ведёшь себя в реальной жизни.

Трис отворачивается и убегает, чтобы догнать своих друзей. А я стою в коридоре в одиночестве и улыбаюсь как идиот.

...она умудряется слегка коснуться моего рта кончиками своих пальцев. Никогда не думал, что можно почувствовать прикосновение как прилив энергии.

-Я думал, нелегко придется только с правдолюбами, которые задают слишком много вопросов, - парирую я. - А теперь еще и Сухари?
Как и с Крис, я веду себя грубо, чтобы, образно говоря, захлопнуть двери прежде, чем они распахнуться настежь. Но рот Трис искривояется как от чего-то кислого, и она произносит:
-Наверное, это потому, что ты такой мягкий. Ну знаешь, как кровать, утыканная гвоздями.