Это называется так

Промахнулась я с этой книгой. Посмотрела на обложку в стиле Васи Ложкина, глянула и в аннотацию... И почему-то решила, что это легкая книга, даже с юмором. Почему так решила, никак не вспомню, но шарахнула меня эта повесть капитально.

Нет здесь ни легкости, ни юмора. А есть жизнь больного человека - седого ребенка. И больного не физически. И все это рассказывается таким обыденным языком от имени ГГ Валерия, который даже большинство происходящего не понимает...

Советовала бы к прочтению? Даже не знаю. Разве что для разнообразия. Но перед чтением советовала бы подготовить 100%-ную легкую, юморную книгу. Я этого не сделала и сейчас буду лопатить свои закрома, чтобы найти что-нибудь отвлечься

До чего же разносторонний автор Линор Горалик: каждая следующая книга не похожа ни на одну из предыдущих среди тех, что я читала.

«Валерий» - это небольшая повесть про седого ребенка: про мужчину с отставанием в умственном развитии. Наверное, его диагноз звучит страшнее и длиннее, но он не называется; повествование идет от лица главного героя, поэтому о многом читателю приходится догадываться по намекам. И в этом, конечно, самая прелесть книги. Конечно же, Валерий мыслит совсем не так, как обычные люди; похожий прием я совсем недавно встречала в «Школе для дураков» Саши Соколова. Повесть Горалик воспринимается проще, там нет таких сбивчивых (и сбивающих) потоков сознания, но и там есть несколько слоев восприятия. В какой-то скромной простой фразе может быть заключено столько чувства, сколько в целой кульминационной главе более классического романа – потому что читатель одновременно чувствует происходящее и странным, искаженным сознанием Валерия, и своим собственным сознанием.

Очень хотелось бы, чтобы повесть была подлиннее. Мне ее совершенно отчетливо не хватило: и чтобы подольше оставаться в пространстве произведения, и чтобы лучше понять главного героя – насколько вообще можно его понять.

Давай спустимся в ад.
Чтобы найти пропавшего кота, злодея и паскуду. Мы ответственны за него. За его плохое поведение давай возьмем себе красную карточку, которая запрещает есть конфету. Мы станем очень хорошими людьми, когда зеленых карточек будет больше, чем красных. Так и стало бы. Если бы не этот кот...
Давай прокопаем дорогу в ад из детской песочницы. Нам очень нужно найти этого негодяя кота. Мы за него ответственны.
Так давай спустимся в ад.
Чтобы вернуть друзей, которых мы излупили от нашей большой к ним любви. Чтобы извиниться перед всеми дурами верами, которых мы когда-то любили-били. Перед всеми рыжими рыбками, которые прятали волосы под платочек и не хотели смотреть нам в глаза. Мы ответственны за них. Мы дадим себе зеленую карточку и красную, а им отдадим самую красивую конфету в золотой фольге. Только сначала надо найти их в аду.
Давай спустимся туда.
Давай купим селедку, сыр, масло, колбасу, помидоры, арбуз, конфеты, варенье, не в стекле.
Давай жалеть, кормить, тормошить, толкать своё чудище под кроватью. Давай тихонько отнесем его дуре вере. Может быть, она сможет полечить и разбудить его.
А потом давай спустимся в ад.
Давай истошно кричать от того, что ширится в груди и разрывает сердце, кричать так, чтобы соседи застучали по батареям, чтобы наконец проснулось раненое чудище под кроватью, чтобы не хватило красных карточек... Чтобы вернулись те, кто уехал не попрощавшись. Чтобы умершая мама пришла сказать "спокойной ночи". Она же ответственна за нас.
Ну давай же спустимся в ад.
Давай будем нежны, грубы, умны, самостоятельны, немы. Давай почти заплачем, нажмем на незнакомую кнопку, покормим кота и чудище под кроватью. Мы ответственны за них.
Давай еще раз нажмем на ту страшную красную кнопку и вдруг спустимся в чужой ад, близкий, недосягаемый, невесомый, невыносимый.
Давай спустимся в ад.
Чтобы найти там Бога, нежного, грубого, немого, близкого, недостижимого, невесомого, невыносимого... Давай отдадим ему все наши карточки, разве не он ответственен за нас? Давай попросим, ​​чтобы ужасающий очищающий потоп омыл и охладил всё наше зло, всё наше добро, весь наш ад.
Ну давай же...

Па-беларуску ў пекла...

Тут...

Давай спусцімся ў пекла.
Каб знайсці прапалага ката, злодзея і паскуду. Мы адказныя за яго. За ягоныя дрэнныя паводзіны давай возьмем сабе чырвоную картку, якая забараняе есці цукерку. Мы станем вельмі добрымі людзьмі, калі зялёныя карткі пераважаць над чырвонымі. Так і было б. Каб не гэты кот...
Давай пракапаем дарогу да пекла ў дзіцячай пясочніцы. Нам вельмі трэба знайсці гэтага нягодніка ката. Мы за яго адказныя.
Дык давай спусцімся ў пекла.
Каб вярнуць сяброў, якіх мы збілі на горкі яблык ад нашай вялікай любові да іх. Каб выбачыцца перад усімі дурамі верамі, якіх мы колісь кахалі-штурхалі. Перад усімі рыжымі рыбкамі, якія хавалі валасы пад хустачку і не хацелі глядзець нам у вочы. Мы адказныя за іх. Мы дамо сабе зялёную картку і чырвоную, а ім аддамо самую прыгожую цукерку ў залатой фользе. Толькі спачатку трэба знайсці іх у пекле.
Давай спусцімся туды.
Давай набудзем селядзец, сыр, масла, каўбасу, памідоры, кавун, цукеркі і сочыва, не ў шкле.
Давай шкадаваць, карміць, тармасіць, штурхаць сваю пачвару пад ложкам. Давай ціхенька аднясем яе дуры веры. Можа быць, тая зможа разбудзіць яе.
А потым давай спусцімся ў пекла.
Давай нема крычаць ад таго, што шырыцца ў грудзёх і раздзірае сэрца, крычаць так, каб суседзі загрукалі па батарэях, каб урэшце прачнулася параненая пачвара пад ложкам, каб не хапіла чырвоных картак... Каб вярнуліся тыя, хто з'ехаў не развітаўшыся. Каб памерлая мама прыйшла даць "дабранач". Яна ж адказная за нас.
Ну давай жа спусцімся ў пекла.
Давай будзем пяшчотныя, грубыя, кемлівыя, самастойныя, нямыя. Давай амаль заплачам, націснем на незнаёмую кнопку, пакормім ката і пачвару пад ложкам. Мы адказныя за іх.
Давай яшчэ раз націснем на тую страшную чырвоную кнопку і раптам спусцімся ў чужое пекла, блізкае, недасягальнае, бязважкае, невыноснае.
Давай спусцімся ў пекла.
Каб знайсці там Бога, пяшчотнага, грубага, нямога, блізкага, недасягальнага, бязважкага, невыноснага... Давай аддамо яму ўсе нашыя карткі, хіба не ён адказны за нас? Давай папросім, каб ачышчальны патоп абмыў і асцюдзіў усё наша зло, усё наша дабро, усё наша пекла.
Ну давай жа...

- ...думаю, блин, вечер пятницы. Заезжена, как ломовая лань. И книжка эта, понимаешь, правда такая длинная, полторы тыщи страниц в ридере. Нет, думаю, впервые за полтора года... Да правда! За полтора года! Ведь то беременная, то с младенцем, то работа срочная... Впервые за полтора года забралась в ванную с ридером, понимаешь? Начинаю смотреть, какая книжка попроще загружена, и опа - 68 Кб. Это же не книжка, а так, рассказ. Надо читать, думаю. И так втянулась! Вода уже холодная, слышу, что муж явно ребенка приструнить не может, а я, как последняя сволочь, читаю - и не оторвешь. И такие сценки... Нет! Не сценки. Ну как объяснить? Разговоры там подслушанные или как-то так. Короче - все такое настоящее, что от этого не знаешь, то ли смеяться, то ли плакать. Смеяться, наверное. Хотя и плакать тоже. Ну, вот слегка Гришковца напоминает. Не книги, нет! Спектакли. "Как я съел собаку" или там "Дредноуты". Ну вот прямо в какие-то моменты будто о тебе написано. А в какие-то думаешь, что бывают же на свете такие идиоты. А потом еще понимаешь, что это же для кого-то и ты идиот, в существовании которых аж в такой степени человек и уверен-то не был. Так что, знаешь, не зря пошла я с ридером поваляться в ванной. И пятки, наконец, нормально распарила, чтобы пемзой потереть хорошенько. Только лак с ногтей слезать начал. Но ты же понимаешь...

Как же трогают меня вещи подобного рода! Но так мало пишут о людях с особенностями развития, о бедных и замученных братьях наших меньших.
У Валерия не было ничего, кроме мамы, наглого, убегающего кота и карточек. Такая интересная задумка с этими карточками.
Мне так грустно. Хочется плакать, но слёз нет. Хочется оградить таких беспомощных людей от злого и жестокого мира. Но и это не в моих силах. Очень социально важная проза, как мне кажется.
Ещё мне нравятся книги, написанные от первого лица. Автор будто примеряет на себя образ описываемого героя, становится с ним одним целым. На мой взгляд, получилось удачно. Без экшена. Просто, понятно, кратко, трогательно.

Я не люблю недосказанности. Когда история заканчивается, как-будто обрывается, когда автор предлагает читателю самому домыслить, что же все-таки случилось,  у меня возникает небольшая паника: почему? Я могу нафантазировать всё, что угодно, но ведь я хочу знать мнение именно этого человека, раз взялась его прочесть.

В этой книге много очень коротких историй, и каждая из них загадка. Каждая, как прерванная песня, допеть которую и сам допоёшь, но удовольствие совсем другое. Лично у меня сложилось мнение, что это наброски к будущим рассказам. Рассказы с такими сюжетами я читала бы с бОльшим интересом.
Не скажу, что бездарно. Что-то в этом есть, жаль, что мне так и не открылось это "что-то".

Как и всё, что я читала у Горалик, повесть "Валерий" сначала кажется смешной и прикольной. Своеобразный литературный эксперимент, не сказать, что новаторский, но всё равно интересный - повествование от лица человека с нестандартными вывертами психики. Не то умственная отсталость, не то какое-то хитрое заболевание (не синдром Дауна, я думаю, не похоже, но вообще я не очень разбираюсь в таких вещах). Никаких пояснений для читателя, конечно, это бы убило половину интереса. Начинается повесть так:

Понимаете, да? Что куда, какие карточки, как они связаны с мясом, что происходит? Чей монолог мы слушаем, сколько лет говорящему, почему фразы такие неуклюжие и отчего так много повторов, будто мысли героя всё время ходят по кругу - всё это раскрывается понемногу, намёками, оговорками. Конечно, затягивает влёт, конечно, радуешься, разгадав очередную загадку Валерия, фыркаешь то и дело, читаешь кому-нибудь вслух самые смешные моменты - потому что поначалу, повторюсь, очень смешно и прикольно. Как длинный-длинный анекдот, как стэндап-шоу какое-нибудь, построенное на недопонимании.

Потом становится уже не так смешно. Потом, как почти во всех текстах Горалик, которые я читала, становится тревожно и тоскливо. Потому что весёлые приключения с поисками кота сменяются всё более пугающими вещами. И Валерий перестаёт казаться просто смешным глупым типом, придуманным, чтобы ты могла немножко повеселиться. И появляется даже что-то несовместимое с жизнью, со спокойным размеренным течением мыслей, с ленивым послеобеденным чтением. Тревожно тебе, и ты уже не знаешь, как относиться к тексту, к герою, к автору. Берёт за душу или за горло. Трогательно так, и жестоко, и столько доброты в этом персонаже, и столько невинности, и зла столько...

В сущности, это перевёрнутая воронка. Сначала узкое горлышко: мир вокруг вполне нормальный, и бродит по этому миру невменяемый человек, ищет кота. Минимум втянутых в сюжет персонажей, минимум событий, декорации почти не меняются. Но чем дальше, тем шире мир Валерия, тем больше в эту воронку втягивается людей, предметов, понятий, мест. В нормальности мира тоже приходится сомневаться. Первая глава - это сам Валерий. Вторая - Валерий и социум. Последняя - Валерий и мироздание. Финал повести - трудно воспринимаемый, потому что всё как будто спятило и поплыло вместе с героем, и вариантов интерпретации такой концовки может быть несколько, а какой из них верный? Мне не хватило подсказок.

Совсем небольшая повесть, на зубок. Рекомендую: много времени не потратите, а интересно почти наверняка будет. Ну а если кто-то читал и поставил Валерию диагноз, мне очень любопытно, расскажите!

Ну, ад же какой-то, Господи!

Как ей удается?

Из обыденности, из пустоты, из быта вытянуть вот это всё, слова так поставить рядышком, интонацию эту сохранить. Ведь из ничего же! Из соседского окна, из разговора в транспорте, за соседним столиком в кафе. В трёх предложениях целую историю, целую жизнь, да такую, что скулы сводит и сердце щемит. Как так получается?
И смешно, и горько, и больно.

Откуда это? Как можно каждый день это видеть, слышать и понимать в людях и - при этом - не свихнуться. Я не понимаю никак.

После Горалик даже думать начинаешь так: в лихорадке, в угаре, в драйве...
И вот ты сидишь такой спокойный с виду, а внутри всё вскачь! вскачь! вскачь!

В смысле, не оторваться.
Начала читать, можно сказать, случайно - набрела на фейсбук Горалик, зацепилась за небольшой рассказ, в рассказе - ссылка на сайт, а на сайте, как смерть Кащеева в яйце, сборник "Короче", в котором таких маленьких цепляющих рассказов - вагон и маленькая тележка. Они все буквально на зубок, пара абзацев, редко больше. Но их так много, что я потратила целый вечер, чтобы всё дочитать. До сих пор из творчества Линор Горалик я была знакома только с Зайцем ПЦ (зато это очень давнее знакомство!), но то была верхушка айсберга. Теперь я немножко погрызла айсберг вглубь.

Первое, что хочется отметить - почти все рассказы написаны по принципу стишков-пирожков. Ведь в таком стишке что главное? Неожиданная концовка, даже не просто неожиданная, а парадоксальная - и она должна резко изменить восприятие уже прочитанного в тот самый момент, когда читатель уже решил, что ему всё ясно, и дочитывает по инерции. Вот и в сборнике "Короче" что ни рассказ, то искусный обман читателя, игра на шаблонах его мышления, ломка привычных схем. Они такие... хулиганские, что ли, в этом стремлении разыграть. Как будто не совсем серьёзно написаны, а так, в шутку, только ради этого обмана, чтобы в конце ты воскликнул: "Эй! Как так?"
(Приведу в качестве примера тот рассказ, который заинтересовал меня на фейсбуке, в сборнике его не было, но принцип тот же)

Но чем больше читаешь, тем яснее чувствуешь, что в этих вроде бы забавных, вроде бы ради фана написанных историях все именно такие - голые и одинокие, беззащитные и брошенные, и реальность вокруг них иллюзорна, и они барахтаются в ней, не зная, кто бредит - они сами или их собеседники. Собственно, в аннотации - в кои-то веки - неплохо обозначено настроение этой книги и её тематика. Тонкий аромат мистики окутывает сборник, хотя все сюжеты вроде бы из житейского материала, такие вот истории, которые сплошь и рядом, и ваша соседка примерно то же самое рассказывала про своего отца. Наверное, по-настоящему сюрреалистичен только рассказ "Обещание", выбивший почву у меня из-под ног - я от такой прозы впадаю в депрессивное состояние, нельзя мне такое читать, оно въедается в память и ничем не перебивается, это как крик "Не меня! Джулию!" в финале "1984".

И я не могу сказать, что это что-то "сверх", и не могу сказать, что пустяки - но точно говорю, нужен щедро отмеренный талант, чтобы создавать эти маленькие шедевры импрессионизма.