
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Удивительная книга. Несмотря на то, что медиевистика - крайне далёкая от моих научных интересов область, когда я увидел новость о выходе этой книги (то ли на, простите, "Афише", то ли где-то рядом), я тут же её заказал, поскольку философия Средних веков у меня, мягко говоря, хромает, а тогда выдался удобный случай подтянуть знания.
Мне пришлось очень долго её читать - сессия, отдых, все дела - но я не то что не пожалел, я получил огромное удовольствие. Знаете, автор, как мне кажется, очень чётко представил себе аудиторию, и крайне последовательно написал под неё. Ни одного неясного места, ни одного пропущенного толкования (несмотря на парочку терминов, к которым нет пояснений), всё терпеливо и ясно разобрано. Стиль изложения действительно очень приятный и прямо сподвигает пройтись по библиографии в поисках продолжения. У Воскобойникова прекрасно сбалансированы теории других медиевистов с критикой в их адрес; получается некая точка зрения, крайне внимательная к изучению деталей и их толкованию, и при этом - довольно объективная.
Что касается содержания - "Тысячелетнее царство" представляет собой описание идей, пронизывающих искусство и культуру Средневековья, и примеров к ним. Автор подробно объясняет механизмы мышления, свойственные средневековому уму, и в этом плане книга вообще лично для меня оказалась откровением. (У Пастуро они описаны ещё проще, но не настолько подробно.) Здесь очень много цитат из ключевых философских произведений, и автор не пожалел времени объяснить место некоторых философов в культурном пространстве Средних веков, а также их влияние, что важно, особенно если почти не знать философию в лицах. Вместе с обильным количеством иллюстраций книга производит впечатление очень и очень положительное.
Очень трогательно, я считаю, у Воскобойникова получилось поговорить о методах исследования и положении дел медиевистики в наше время. На мой взгляд, всегда классно, когда читателя принимают за одного из "своих" и делятся с ним проблемами той или иной области, потому что это настраивает на критическое чтение.
Хочется порекомендовать всем - философам, культурологам, историкам, антропологам и прочим причастным (или вовсе непричастным), хотя сама книга, как ни странно, - ни то, ни другое, ни третье, а их пересечение, захватывающее и заставляющее задуматься: а сколько в нас осталось от средневекового человека?

Эта книга подкупает свободой повествования и стилистическим единством, чему в немалой степени способствует тот факт, что переводы текстов средневековых авторов сделаны самим автором. Переводы, видимо, настолько важная часть этой книги, что автор счел необходимым посвятить их принципам и состоянию дел в этой области заключительный текст книги. Как выясняется, дела обстоят не лучшим образом. И, увы, далеко не все значимые тексты этого периода введены переводчиками в оборот русской культуры. Читателям, не владеющим латынью, приходиться довольствоваться отрывками, что для истории культуры совсем не новость. Впрочем, иногда отрывок может заключать в себе ничуть не меньшую интеллектуальную энергию, чем сам текст. Как, например, этот: «Архитектура, как и другие связанные с ней виды искусства (скульптура, витраж, станковая живопись), не иллюстрировали какие-либо доктрины религии, политики или философии, но участвовали в их создании». В книге автор идет к этой мысли долгим путем, подробно разглядывая и прочитывая дошедшие до нас объекты средневековой материальной культуры. Этот процесс способен ввести в состояние интеллектуального гипноза, когда ты, пораженный многообразием текстов, изображений, зданий и той глубиной, которую они в себе заключают, вдруг забываешь, что они созданы едва ли не в самый романтический период истории христианской церкви, еще не разделенной на западную, восточную и протестантскую, когда богословы без оглядки впитывали в себя философию Платона и Аристотеля, допускали возможность переселения душ, отделяли добро от зла через ангелологию и демонологию и упражнялись в теодицее. И не жажда людской славы двигала ими, а «диалог с Божеством, поиск своего собственного места — но не только и не столько под солнцем, среди людей, а в небесных чертогах».

Книга удивительным образом подходит и для тех, кто совсем ничего не знает о средневековой культуре, и для тех, кто "в теме". Подкупает, в первую очередь, ее стройность: материал разбит на темы, уже внутри которых очерчиваются какие-то хронологические рамки. Обширная библиография даст возможность изучить какие-то темы глубже. Но главным достоинством книги, на мой взгляд, является то, что она ненавязчиво, но внятно развенчивает некоторые стереотипы о Средних веках, которыми полон всякий неспециалист.

Чьими глазами в таком случае мы должны читать эти изображения, этот текст, который Григорий Великий на рубеже VI–VII вв. называл «Библией для неграмотных»? Был ли язык искусства столь же понятен для верующих, как для богословов? Могли ли прихожане, не имея очков, – они появились лишь в конце XIII в. и стоили страшно дорого – разглядеть ветхозаветные истории, запечатленные на витражах на высоте 20–30 метров, которые мы сейчас с трудом можем разобрать с помощью бинокля, да еще и извлечь из них некий аллегорический смысл?

Собор, несомненно, пытался дать верующеме образ мышления, но наверняка для многих оставался лишь местом ритуального, регулярного - и не обязательно осмысленного или хотя бы прочувствованного - действия.

"Если хочешь познать Бога, отделись от тела и человеческих чувств, оставь землю, море, воздух, забудь часы и размеренный ритм времени, поднимись над эфиром и звездами, над всей красотой, величием, подрядком и блеском покоя, которые управляют светилами, духом пересеки небо и, наконец очутившись над всем тварным и отвратив от него твой дух, познай божественную природу - неподвижную, неизменную, простую, лучезарную, добродетельную... Вот Отец, вот Сын, вот Дух Святой". св. Василий Великий












Другие издания

