Он до сих пор не был уверен, что именно их разлучило: они разошлись столь же невзначай, как разлетаются семена одуванчика от дуновения летнего ветерка…

И вот когда она провозгласила себя ужасно современной, его поразила ее невероятно беспомощная старомодность...

Ей вспомнились вещи, которые он когда-то говорил ей и которые стали для нее подобием нового неба над головой; его представления, казалось, пропитали воздух, которым она дышала.

имел в виду, что, пожив на свете еще немного, ты поймешь, какие мы все путаники и растяпы: как порой нас поражает слепота, а порой безумие — и потом, когда зрение и разум возвращаются, как нам приходится трудиться и восстанавливать постепенно, мало-помалу, то драгоценное, что мы разбили вдребезги, сами того не сознавая. Жизнь — это бесконечное собирание осколков.

Его гордость была унижена несоответствием между тем, чем была для него Софи Вайнер, и тем, что он думал о ней.

Он сказал себе: «Если когда-нибудь нужно будет протянуть ей руку помощи, я должен понять, как не обидеть ее сейчас», и собственная нечуткость поразила его не меньше банальной бестолковости.

Девушка и вправду не умела выражать мысли на бумаге, и эта неспособность отражала ее быстрый впечатлительный ум и непрекращающуюся смену чувств.

Она всегда считала хорошим знаком, если людям нравится ирландское рагу, — значит, они любят перемены и неожиданности и принимают жизнь такой, какая она есть; и замечательный парижский вариант этого блюда, navarin, как раз поставленный перед ними, очень похож на самый лучший разговор — такой, когда человек не может сказать заранее, на что свернет беседа!

Эпизод этот, который можно было бы загодя определить как «щекотливый», в итоге оказался вне таких определений, подобно рассветной прогулке с дриадой в росистом лесу, и Дарроу сказал себе, что человечеству никогда не пришлось бы изобретать тактичность, если бы оно сперва не придумало сложных социальных отношений.

Девушка была тоже здесь, в соседнем номере. Это первое, о чем он подумал, едва проснувшись. Следом возникло облегчение оттого, что, благодаря неожиданному повороту событий, у него появилась обязанность. Осознать, пробудившись, необходимость действия, волей-неволей отложив бесплодные размышления о тайных обидах, — это вполне стоило благодарности, даже если легкое приключение, в которое он оказался втянут, не вызовет у него инстинктивного любопытства посмотреть, к чему оно приведет.

...человечеству никогда не пришлось бы изобретать тактичность, если бы оно сперва не придумало сложных социальных отношений.

В "реальной жизни" нет ни реальности, ни жизни.

Когда она рассуждала о «жизни» – это слово почти не сходило у неё с языка, – она казалась ему ребёнком, играющим с тигрёнком; и он сказал себе: придёт время, и ребёнок вырастет – и тигрёнок тоже.

Современна - это когда читают чудовищные книги и восхищаются отвратительными картинами.