Обещание

- Доверие требует откровенности, полной откровенности. (...). К врачу не приходят под вуалью.

- Я не могу в точности описать вам это состояние, это особого рода тропическая болезнь: яростная, лихорадочная и в то же время бессильная тоска по родине.

(...) на всяком человеке лежит долг предложить свою помощь. Когда мы видим ближнего в беде, то, естественно, наш долг помочь ему.

Во время морского путешествия всякая мелочь событие, будь то парус на горизонте, взметнувшийся над водой дельфин, завязавшийся новый флирт или случайная шутка.

Под собой я чувствовал тихое журчание воды, вверху — неслышный звон белого потока вселенной.

Качание огромной колыбели корабля унесло меня за пределы земного.

Только машина — упрямое сердце левиафана, пыхтя, толкала поскрипывающее тело корабля вперед, в необозримую даль.

Я… я только… одного не понимаю, как… как можно не умереть в такие минуты… как можно, поспав, проснуться на другое утро и чистить зубы, завязывать галстук… как можно жить после того, что я пережил…

у человека всегда остается его единственное право - околеть, как ему вздумается

— Время — это мы, — ответил он твердо, — время в нашей воле. Я девять лет ждал, закусив губы. Но я ничего не забыл. И потому спрашиваю тебя, помнишь ли ты?

— Да, — ответила она, спокойно глядя на него, — и я ничего не забыла.

Усё, што было, было добра, нягледзячы на ўсё...

Які зменлівы для мужчыны дзявочы або жаночы твар, бо часцей за ўсё ён толькі люстэрка, якое адлюстроўвае то жаданне, то дзіцячае дзівацтва, то душэўную стомленасць і расплываецца, знікае з памяці гэтак жа лёгка, як адбітак у люстэрку.

Нішто на свеце не можа зраўняцца з патаемным дзіцячым каханнем, такім непатрабавальным, самаахвярным, такім пакорлівым, насцярожаным і палкім, якім ніколі не бывае патрабавльнае і — хай несвядома — прагнучае ўзаемнасці каханне дарослай жанчыны.

Людзі, якія жывуць у маленькім, цесным, абмежаваным свеце, заўсёды цікавяцца ўсім новым, што адбываецца перад іх носам.

Любезность заканчивается там, где дело касается нашей жизни, нашей личной ответственности

Я знала, что бедного всегда топчут, унижают, что в этом мире он всегда жертва, и ни ха что на свете не хотела, чтобы твое дитя, твое светлое, чудесное дитя выросло на дне, среди голытьбы, среди дикости и пошлости улицы, зачумленном воздухе задворок.