"...Сильные женщины угрожают несправедливому мироустройству, у которого мужчины явно в фаворе..."

Чудеса ведь по большей части случаются в самый неподходящий момент.

"Немногие мужчины умеют удовлетворить женщину, и еще меньше тех, кто заинтересован в этом."

"В конце концов, ценно только то, что отдано, как говорил Родриго, самый щедрый человек на свете."

Сердце - как сундук: если оно набито всякой дрянью, места для других вещей не остаётся.

Жестокость порождает жестокость - и так до бесконечности

"Каждый хозяин своей судьбы."

"Какая чудная услада любовь! От нее прощаешь все обиды."

...сердце — как сундук: если оно набито всякой дрянью, места для других вещей не остается.

Он полагал, что безделье деморализует похуже голода

Нет ничего более угнетающего, чем длительное нахождение в тесноте судна посреди бескрайних черных вод океана, бездонного и безбрежного.

С собой в могилу он ничего не унес, а после себя оставил след благих дел, за которые заслужил народную любовь. В конце концов, ценно только то, что отдано...

Как я уже говорила, мне не меньше семидесяти лет, но я неплохо сохранилась. Только душа и сердце, прочно застрявшие в молодости, никак не поймут, что за дурная метаморфоза произошла с телом. Из серебряного зеркала — это был первый подарок Родриго после свадьбы — на меня смотрит незнакомая седовласая старуха.

Эльдорадо выдумали индейцы, чтобы избавиться от чужаков: чтобы в погоне за золотом те умирали.

Не стоит заранее страдать от несчастий, которые, быть может, вовсе не произойдут.

Предназначение человека в том и состоит, чтобы оторваться от звериного состояния, вести жизнь согласно самым чистым идеалам и спасти свою душу.

«Кроме пороха и железа, на нашей стороне — помощь Божья», — говорили испанцы, благодаря Господа за то, что местные жители защищались лишь каменным оружием.

В этом повествовании, которое я пишу спустя много лет, мне хочется быть как можно ближе к правде. Но воспоминания своенравны: это приправленная фантазией смесь того, что было, с тем, чего хотелось. Грань, отделяющая реальность от вымысла, очень тонка, и в моем возрасте уже малоинтересна, ведь все относительно. Память ведь тоже приукрашена тщеславием.

Почему испанцу так трудно быть одним из многих? Все хотят быть генералами!

С течением жизни мы украшаем одни воспоминания и стараемся забыть другие.