Обалдеть! Кто-то «умный» отнёс эту книгу к категории «исторических приключений». Ещё бы написали, что это «юмористическое фэнтези»… Шутники!

Дмитрий Балашов, взявшись за эту архисложную тему, наверняка не раз испытывал сильные чувства. Потому что написать нужно было и максимально близко к историческим реалиям и достоверным фактам, и все выдвигаемые автором версии и варианты должны были хотя бы не противоречить документалистике и исторической логике. А ведь ещё необходимо было подумать и о таком критерии, как интересность книги для читателя — не для опытного знатока истории, а для рядового простого читателя. Причём и читатель этот явно был неоднороден и в своём гражданстве, и в своём собственном отношении к историческим реалиям, и наверняка были (есть и будут) те, кто имеет и свою трактовку всего происходившего на Руси и с Русью, а также в Орде и с Ордой, и на Литве и с Литвой в описываемый Балашовым период — конец XIV века, и с этими читателями тоже нужно было как-то соотносится в своей книге и посредством её. И при всём этом как раз не свалиться в эти самые уже упомянутые выше «исторические приключения» — просто тогда это уже была бы другая книга и другой цикл, и Балашов был бы уже не Балашов, а «Дюма».

На мой пристрастный (не стесняюсь в этом признаться) взгляд, всё у Балашова получилось. И получилось на «отлично». Т.е., качественно и глубоко раскрыта и проработана широкая картина государственно-политической и общественной жизни на всём европейском пространстве — с версиями и гипотезами о значимых причинно-следственных связях, и с проникновениями в мысли и чувства героев и персонажей романа и цикла — реальных исторических персон, а также просто литературных героев. И конечно, вся внутренняя жизнь героев книги Дмитрием Балашовым сочинена и придумана — нет пока что такого прибора, который читал бы мысли людей, тем более с захватом событий полутысячелетней давности, миелофон пока что не изобретён. Однако увязка вот этого выдуманного с реально и исторически достоверной картиной того, что происходило на самом деле сделана Балашовым мастерски, всё сочетается практически полностью, и даже там, где автор высказывает гипотезы и строит какие-то предположения, они не противоречат ходу истории. Тем более, что автор в таких местах прямо предупреждает читателя, что исторически описываемый вариант событий ничем и никем не подтверждён и является гипотетическим.

А ещё это, конечно, великолепная стилизованная беллетристика, с обилием характерных для тех времён слов и терминов (к которым довольно быстро привыкаешь и которые в общем-то уже не требуют перевода и толкования), с яркими красочными бытовыми картинами и батальными сценами, со всеми прочими настоящестями жизни людей того времени. И порой после чтения книг Балашова вскидываешь взгляд сюда, в реал, и воспринимаешь всё нынешнее странным взором из глубины веков...

Третий том исторической эпопеи Дмитрия Балашова "Свята Русь" был издан Комсомольской правдой в двух частях. На обложках обеих книг изображены фрагменты картин о свадьбе Василия II, в то время как в сюжете так далеко автор еще не заходил. Перед читателем разворачивается история жизни Василия I, сына Дмитрия Донского. Следуя завету отца он продолжает объединять Русь, пытаясь подчинить Москве два Новгорода, Великий и Нижний. Однако сей замысел не дает нужных результатов, Новгороды сопротивляются, что приводит Василия к мысли обратиться за помощью к тестю. Нужно отдать должное молодому правителю, он долго отказывался от "помощи" литвина Витовта, осознавая, что тот может запросто захватить власть в еще не окрепшем государстве. Тем не менее уговоры жены и страх потерять всё нажитое непосильным трудом толкает князя на необдуманные действия.

Балашов часто проводит параллели со своим временем. В этот раз он рассуждает про думу, утверждая, что в конце 14 века бояре еще не были развращены властью, поэтому отстаивали интересы государства. Последнее и послужило причиной того, почему Василий так и не продал Русь Витовту, бояре не позволили.

Снова и снова восставал роковой вопрос о сопоставимости политики с моралью, и совершенно строгий, бескомпромиссный ответ гласил, что мораль, порядочность, честь, верность слову – выше политики, а политика, освобожденная от морали, тотчас становится игралищем дьявольских сил.

Плюс Витовт проиграл битву с татарами в попытках завладеть Крымом. Кстати, про Крым автор тоже много и горячо пишет, убеждая читателя в его важности, перечисляя жертвы, на которые шло наше государство, дабы владеть этим участком земли.

А больше всего внимания Балашов уделяет вопросу веры на Руси. Дескать, если бы Русь стала католической, то она бы погибла окончательно и бесповоротно. И повторяется данная мысль так часто, что в какой-то момент начинает раздражать.

Православие – это больше, чем обряд, это строй души. Обрушь его – и обрушишь саму основу русской жизни.

В прошлом месяце мне повезло проехаться по городам Золотого кольца и посетить многие места из трилогии Балашова. К примеру, в Рязани я была во Дворце Олега, где предположительно проходила беседа князя Олега с Сергием Радонежским о мире с Москвой. Разумеется, от самого дворца осталось немного, здание не раз реконструировалось. Зато внутри теперь работает музей, где можно посмотреть как Русь росла до России (выставка так и называется От Руси до России). Есть там и макет города времен Олега Рязанского.

Там же в Рязани, недалеко от Кремля, можно повстречать памятник великому святому, который играет не последнюю роль в сюжете романа Балашова "Святая Русь". Конечно, речь идет о Сергии Радонежском. В третьей части трилогии описана смерть игумена Сергия. Сцена эта описана так одухотворенно, что перечеркивает раздражение от многократных повторений важности православия на Руси. После прочтения книги Сергий Радонежский стал для меня не просто святым, но живым человеком из плоти и крови, который все силы отдал своей стране, улучшению жизни в ней.

Господи! Благодарю тебя за все, подаренное тобою! За этот труд и радость труда. Теперь он может признаться себе, что всегда делал все потребное себе и другим не токмо со тщанием, но и с любовью. Даже в тот раз, когда голодный рубил крыльцо скупому брату, он на минуты забывал про глад и головное кружение, когда отделывал, отглаживал теслом узорные столбики крыльца. Даже тогда… Труд должен приносить радость, и это вот знание, нет, чувство радости и есть мера того, угоден ли Господу труд твой. А злодеи? А те, тружающие на гибель ближнего своего? Кто им дает радость? Сатана? И как отличить одно от другого? Токмо одним – любовью!

До последнего вздоха он думал в первую очередь не о себе, а о народе, что будет населять русскую землю годы, столетия спустя. Конечно, это художественный вымысел, не может автор знать мысли давно умершего человека, но для меня Радонежский навсегда останется именно такой личностью, каким показал его Балашов.

В целом мне очень понравилась трилогия "Святая Русь", написанная с искренней любовью к отечеству и его истории.

Домучила я эту книгу. Наконец-то! Мусолила все лето, с перерывами. То одно, то другое. Находила предлоги, чтобы отказаться/отложить до лучших времен. А все почему? Ну, во-первых, потому, что я тот еще ретроград и мне подавай бумажные книги А полной версии в Рязани было не достать. Начало мне нашли, но это первые три части толстого дома, а вот остальное... Так и не сумела найти, пришлось приобретать электронку, а с этими книгами у меня порой отношения сложные. В дорогу не возьмешь - пока читалку включишь, пока она активируется, пока отыщешь нужный файл - остановку или полторы проехала. А это лишние две страницы, как ни крути. Думаете, мелочь? Когда читаешь урывками, очень даже! И во-вторых - и главных - у автора опять та же проблема. Эпичность. Нет, даже ЭПИЧНОСТЬ. Вот капсом, чтоб бросалось в глаза. Он пытается охватить в одном произведении несколько разных сюжетов, которые иногда между собой переплетаются весьма опосредованно. Линия Киприана, линия Тимура, линии князей, линия семьи Федоровых... При известной доле фантазии и наличии желания можно написать три отдельные книги, но у автора "смешались в кучу кони, люди". Да он смешал их строго дозировано, и в этом томе было меньше заумных рассуждений о религии и исторической роли русского народа. Это книге большой плюс, но все равно, порой писателя заносило. И тогда хотелось просто пролистать пару-тройку страниц, а то прямо чувствовалось, как он забывает, зачем книгу пишет. Не пишет даже, а вещает с трибуны. Пример? "Их есть у меня":

"Демократия не исключает, а, напротив, предполагает принципиальное неравенство граждан перед законом"

Или вот еще:

"... наша господствующая элита не опиралась ни на какие племенные традиции, ни на какие предания родимой старины, а значит, не имела и никакой культуры, способной хотя бы оправдать ее существование..."

Последнее просто кивок/плевок/поклон к современности, что в исторической книге недопустимо. Да, это звучит правильно и современно. Но современно кому? Читателю или герою? Здесь автор перегнул палку. И вот из-за этих перегибов все и пошло не так. Будем надеяться, что последняя часть цикла "Воля и власть" не будет страдать от излишней осовремененности.