Слабые люди никогда сами не кончают — все ждут конца.

Первая любовь – та же революция: однообразно-правильный строй сложившейся жизни разбит и разрушен в одно мгновенье, молодость стоит на баррикаде, высоко вьется ее яркое знамя – и что бы там впереди ее ни ждало – смерть или новая жизнь, – всему она шлет свой восторженный привет.

"Я полюбил вас с самого того мгновенья, как я вас увидел, – но не тотчас понял, чем вы стали для меня!"

"Сладко быть единственным источником, самовластной и безответной причиной величайших радостей и глубочайшего горя для другого...."

У ней ни одно чувство не могло быть наполовину 

Но больше всего удивлялся он тому: как мог он вчера быть иначе, чем сегодня?

Уже не опять ли моя звезда действует?

(...), пока ее не покинули последние силы, – старушка все крестилась и все шептала: «Господи, отпусти мне грехи мои», – и только с последней искрой сознания исчезло в ее глазах выражение страха и ужаса кончины.

И помню я, что тут, у одра этой бедной старушки, мне стало страшно за Зинаиду, и захотелось мне помолиться за нее, за отца – и за себя.

Из равнодушных уст я слышал смерти весть,
И равнодушно ей внимал я… –(Пушкин).

Матушка обратила внимание на мой фатальный вид и сказала мне за ужином: «Чего ты дуешься, как мышь на крупу?»

Он хотел только подразнить меня; но каждое его слово протекло ядом по всем моим жилам.

Отец мой прежде всего и больше всего хотел жить – и жил…

Я никогда не ложился спать, не простившись с матушкой и не испросивши ее благословения.

– ... я люблю все красивое.

– Больше прекрасного? – спросил он.

– Это что-то хитро, не понимаю. Не мешайте мне.

Я привыкла болтать все, что мне в голову входит. Оттого-то я и боюсь говорить.

В однообразно тихом и плавном течении жизни таятся великие прелести – и он предавался им с наслаждением, не требуя ничего особенного от настоящего дня, но и не думая о завтрашнем, не вспоминая о вчерашнем.

Меня жгло как огнем в ее присутствии... но к чему мне было знать, что это был за огонь, на котором я горел и таял, - благо мне было сладко таять и гореть.

Вы - прелесть, вы хороший - а обещание я свое сдержу. Вот вам моя рука, без перчатки, правая, деловая. Возьмите ее и верьте ее пожатию. Что я за женщина, я не знаю; но человек я честный — и дела иметь со мною можно.

...Ах, как весело приказывать! Другого удовольствия на свете нет!

• Когда слушаются, - проворчал опять супруг.
• Именно, когда слушаются! Оттого-то мне и весело. Особенно с тобою. Не правда ли, пышка? А вот и кофе.