Что за хамелеон эта девушка!

«Воля, собственная воля, и власть она даст, которая лучше свободы. Умей хотеть — и будешь свободным, и командовать будешь».

Я - кокетка, я могу быть жестокой, я артистичная натура. Хотите я уколю вам руку этой булавкой?

— Вы не дали развиться чувству, которое начинало созревать, вы сами разорвали нашу связь, вы не имели ко мне доверия, вы усомнились во мне…

"Змея! ах, она змея! -- думал между тем Санин, -- но какая красивая змея!"

Что-то неотвязчиво-постылое, противно-тяжкое со всех сторон обступило его, как осенняя темная ночь.

Признаться сказать, рана моего сердца не очень была глубока; но я почет долгом предаться на некоторые время печали и одиночеству

Вы все еще желты, а все-таки в глазах нет прежней дряни. Человеком смотрите, не комнатной собачкой.

"А я, дурак, думал, что она кокетка! Видно, жертвовать собою сладко - для иных".

Нет; я таких любить не могу, на которых мне приходится глядеть сверху вниз. Мне надобно такого, который сам бы меня сломил... Да я на такого не наткнусь, Бог милостлив! Не попадусь никому в лапы, ни-ни!

-Воля, собственная воля, и власть она даст, которая лучше свободы. Умей хотеть - и будешь свободным, и командовать будешь.

Но я чувствовал себя до такой степени счастливым, что, как говорится, в ус не дул и в грош не ставил ничьих насмешек и ничьих косых взглядов.

Мне было хорошо, как рыбе в воде, я бы век не ушёл из этой комнаты, не покинул бы этого места.

Я глядел на неё - и как дорога и близка становилась она мне! Мне сдавалась, что и давно-то я её знаю и ничего не знал и не жил до неё...

"А Зинаида все играла со мной, как кошка с мышью. Она то кокетничала со мной – и я волновался и таял, – то она вдруг меня отталкивала – и я не смел приблизиться к ней, не смел взглянуть на нее."

"Боже мой! какой я почувствовал восторг, когда, зазевавшись, получил от ней сильный и резкий удар по пальцам, и как потом я нарочно старался показывать вид, что зазёвываюсь, а она дразнила меня и не трогала подставляемых рук!"