Господин К. на воле

Размышления над пониманием свободы с доведением жизненных ситуаций до абсурда, с небольшими элементами мистики, а в конечном итоге всё это похоже на антиутопию. Показывает разрушительность для сознания некоторых человеческих и общественных принципов. Видим свободный стиль изложения, когда фантазия автора является инструментом для выявления искажений, как внутренних побуждений человека, так и межчеловеческих отношений. При этом договариваемся, что события романа, в своей внешней форме, не так важны и будут далеки о реальности. Тем не менее, сюжет, прямо наводит на размышления и вызывает определенные сопутствующие чувства.

Тюрьма здесь как образ существования. Любой человек, в своем сознании может построить тюрьму и жить согласно её правилам. Хуже, когда подобную тюрьму выстраивает общество, этим оно коверкает сознание здоровых людей и ломает судьбы тех, кто не желает жить по нелепым законам.

Идея написания книги у Матея Вишнека возникла после эмиграции из Румынии во Францию. С самых первых страниц у меня возникло ощущение, что описывается социалистический строй. Но не везде возможно провести прямые ассоциации. Так как основной целью было не критика какого-либо строя, а исследование того, как человек реализует свободу в жизни.

С самого рождения, человеку дается какой-то элемент свободы. Как он им распорядиться? Вот и в романе, первые страницы, это как новое рождение в свободе. Всё, твоя судьба в твоих руках. При этом тебе никто не говорит, что ты свободен, но всё что ты видишь, указывает на это. Свобода подразумевает ответственность за каждое свое действие, за выбор действия. И по результатам этих действий будет видно, как человек использует свободу и насколько эта свобода нужна ему.

Размышления о свободе происходят, не только через действия главного героя, но и через описание тюремщиков, тех, кто трудиться в тюрьме, тех кто «сбежал» из тюрьмы, посредством описания жителей близлежащего города.

Важную роль играет сама тюрьма, её размеры, то, что эта тюрьма является наследницей прошлых тюрем, когда старые тюрьмы бросались и строили новые.

Отмечу, что бежавшие из тюрьмы оставались в той же тюрьме, жили в прошлых тюремных постройках и кормились за счет тюрьмы. Куда и зачем бежали не понятно, везде всё таже тюрьма, только под лозунгами свободы и демократии. В тюрьме безопасно, тепло, кормят, тюрьма дает минимум необходимого. Можно расширять границы тюрьмы, но все это самообман. Пока внутри себя человек не избавиться от потребности в тюрьме, никуда он не сбежит, или найдет новую тюрьму, или вернется в прежнюю. Не лучше, когда эту свободу дают, а человек не готов.

Если бы Матею Вишнеку повезло и дух Кафки присоединился к нему, когда он писал свой роман, "Господин К. на воле" мог бы стать весьма впечатляющей книгой. Абсурдный сюжет об освобождении из тюрьмы, невозможность свободы для главного героя, страх перед внешним миром - достаточно прочный фундамент для истории в стиле Кафки. Но автор построил на нём что-то абсолютно иное, по сути, антикафкианское произведение. Начнем с того, что Козеф Й., главный герой романа, достаточно рациональный и здравомыслящий человек, а вот его неспособность покинуть тюрьму - совсем неубедительна. Даже если объяснять тюрьму как аллегорию тоталитарного государства, в котором человек не может и не хочет быть свободным, даже если у него появляется такая возможность. Как сказано во вступительной статье, "Господин К. на воле” - это не только приношение Кафке, но и отголоски собственной судьбы Матея Вишнека — "шок выхода на свободу, испытанный по приезде в Париж". Однако Матей Вишнек попросил политического убежища во Франции, как только представилась такая возможность, и не вернулся на следующий же день из Парижа в Румынию. То есть аллегория весьма условная. Козеф Й. или должен был воспринимать тюрьму как свой дом, или выйти на волю и показать, что свобода - та же тюрьма. Но позиция героя невнятная. Название книги, имя главного героя, абсурдность стартовой ситуации - всё говорит о том, что читать роман нужно с оглядкой на Кафку, но именно здесь кроется обман. Тот, кто читал "Процесс", не найдет в "Господине К...." ни атмосферы, ни композиции романа Кафки. Единственное, что роднит героя Вишнека с героями Кафки - отсутствие прошлого, отсутствие чего-либо за пределами тюрьмы, в случае Козефа Й. Этим сходство и исчерпывается. Козефу Й. не больно и не страшно, ему не понятно. Как муха он барахтается в искусственной паутине романа, безвольный по замыслу автора, осторожный по собственному убеждению, мало говорит, еще меньше понимает, а сюжетная паутина тянется и тянется, чтобы внезапно оборваться так ни к чему и не приведя.

Роман «Господин К. на воле» можно счесть фанфиком «Процесса» Кафки. Только в 80-х годах не было такого явления, и Матей Вишнек называет его «приношением». Но по сути отрабатывает приемы своего предшественника и лукаво улыбается, надеясь, что читателей захватит игра в парафразы и аллюзии. И если бы так, то было бы совсем скучно.

Но скучно не совсем. Писатель отрабатывает и собственную политическую травму. Знание биографии Вишнека заставляет более сочувственно относиться к главному герою Козефу Й., которого однажды отпускают на свободу, а он по своей наивности и не знает, что с ней делать. Впрочем, сам Вишнек знал, что ему делать в Париже, чему свидетельство – литературный и драматургический успех. И вполне справедливо, что эта вещь долго томилась без публикации. И интересна только в качестве библиографии автора.

Хотя бы только потому, что за юмором и литературной игрой, куда менее острой и дерзкой, чем в других произведениях Вишнека, не слышно позиции. Всё тут обыкновенно для абсурдистской литературы. Мир без начала и конца, времени и пространства. Стилистика в переводе Анастасии Старостиной колеблется между старомодной велеречивостью и современной резкостью. Мир вырезан из реальности и обтесан оптикой главного героя, который не способен вырваться за границы в силу своей бесхарактерной узости.

Несколько локаций вроде как бы противопоставлены друг другу, но сводятся к общей замкнутой непреодолимости. Тюрьма – наиболее узнаваемое кафкианское место, где живут схематичные, несоциализированные, с мистическими задатками люди-монстрики. Охранники, кухарка, Ребенок, начальник тюрьмы Полковник и другие составляют окружение Козефа, своей эксцентричностью оттеняя его заурядную нормальность. Поначалу герою, получившему свободу, нет возможности покинуть место заточения из-за бюрократических нелепых проволочек. В чем же его уголовная вина? Вишнек не называет, но старательно намекает, что заключенные здесь – жертвы бессмысленного репрессивного режима. Это мужчины, целой популяцией изъятые из города, где остались одни старички. Осторожно Вишнек обходит прямых аллюзий на реальность, сдерживая режимное негодование.

Привыкая к жизни в тюрьме, Йозеф начинает вылазки в сторону города (и здесь для получения удовольствия от отсылок хорошо обратиться к «Замку» Кафки). Он оказывается такой же абсурдной тюрьмой, где тайно радуются сопротивлению режиму, превращая его в глупую игру.

Есть в романе братство сбежавших из тюрьмы. Это уродливые обитатели помоек, изъеденные болезнями. Они пытаются среди мусора построить демократию волюнтаристскими способами, обесценивая любое проявление и понятие свободы. Йозеф помогает им всем, даже строит условную «карьеру» в каждой из локаций, будучи безвольным самозванцем. Он добрый, терпеливо сносит унижения, несправедливости. Конформизм безобидного интеллигента должен восприниматься насмешливо. Тем более, что и ему свойственны, темные, звериные желания, когда он подменяет охранников. Мучительно сладострастна его мысль ударить заключенного. А в результате этот безобразный поступок воплощается в уродливом образе.

Роман о невозможности свободы, о человеческой гнусности, вожделеющей насилия, подавления, превращения любые идеалы в нахальную бессмыслицу. Но в отличие от Кафки, Вишнек пишет не трагедию абсурда, а комедию. Злую, беспощадную, неутешительную. Люди могут быть только номерами. И покой приносит только заведенный порядок. Заключение – порядок. Подпольная борьба – порядок. Цикл. Круг безвременья и безысходности.