Соловей

В Китае, как ты, наверное, знаешь, и сам император китаец, и все его поданные китайцы.

Искренние слезы восторга - самая драгоценная награда певцу!

Работать и класть яйца, - говорят муравьи, - означает жить в настоящем и заботиться о будущем

Слуги вошли поглядеть на мёртвого императора – и застыли на пороге, а император сказал им:

• С добрым утром!

И он вновь запел своим дивным, сладостным голосом.

• Ах, очаровательнее кокетства и помыслить нельзя! – говорили придворные дамы и стали набирать в рот воды, чтобы булькать, когда с ними кто-нибудь заговорит. Им казалось, что тогда они сами будут похожи на соловья.

Давным-давно это было, но потому-то и стоит рассказать эту историю, пока она ещё не совсем позабыта.

Слезы — вот драгоценнейшая награда для сердца певца.

Весь город говорил об удивительной птице, и, когда двое знакомых встречались, один сейчас же говорил: «соло», а другой доканчивал: «вей!» - и оба вздыхали, поняв друг друга.

О несчастных и счастливых, о добре и зле.

- Никто и не заметил,как живой соловей вылетел в открытое окно и унесся в свой зеленый лес.

• Что же это,однако,такое,- огорчился император, а придворные назвали соловья неблагодарной тварью.
• Лучшая-то птица у нас осталась!-сказали они, и искусственному соловью пришлось петь в тридцать четвертый раз.

Истина не всегда приятна, но она превыше всего.

Критика всегда ведь бывает так умна — задним числом.

• Весь свет знает, что у меня есть, а сам я не знаю!

Каждая была бы не прочь попасть в царицы, да только ни у кого не было охоты странствовать по белу свету, чтобы разузнать, как готовят суп из колбасной палочки. Но ведь не всякая мышь может оставить семью и родной уголок; да и житье на чужбине не слишком сладкое: там не отведаешь сырной корки, не понюхаешь кожи от окорока, иной раз придется и поголодать, а чего доброго, и в лапы кошке угодишь.

– Хочу слышать соловья! – сказал император. – Он должен быть здесь сегодня вечером! Объявляю ему моё высочайшее благоволение! А если его не будет, весь двор, как отужинает, будет бит палками по животу!

– Цзин-пе! – сказал первый министр и снова забегал вверх и вниз по лестницам, по залам и коридорам, а с ним вместе забегала и половина придворных – уж больно им не хотелось, чтобы их били палками по животу.