The Parasite

...Мэри Джентл высказалась про мой роман в эссе для журнала Британской ассоциации научной фантастики «Vector». Хотя начала она (возможно, излишне ехидно) со слов «Хоррор как жанр сложнее всего оправдать с литературной точки зрения», её комментарии заслуживают внимания: «Сегодня есть два типа хоррора — сверхъестественный (с корнями в фэнтези) и патологический», и «Паразита» она назвала образцом последнего. «Вопрос патологии в том, кто кого использует: писатель — подсознание или подсознание — писателя?»

Сомнений в её ответе не было, но ирония в том, что проблема с книгой (пусть она и отражала мои собственные страхи перед рождением первого ребёнка) была противоположной. Обычно я пишу лучше, когда подсознание (или «муза», как говорят коллеги) берёт верх, а «Паразит» стал осознанной попыткой быть как можно жутче...

...К моменту публикации мне казалось, что я уже достаточно отредактировал текст. Первоначальная версия, которую я отправил своим агентам, была на добрых сорок тысяч слов длиннее, и издатели, вполне резонно, решили, что работу по сокращению глав надо продолжать... Вскоре роман заинтересовал американского издателя — Macmillan — и их рецензентка также предложила доработку. Помню, она возражала против сравнения небоскрёбов с перфокартами, заявив, что «нью-йоркцы любят читать про Нью-Йорке только приятные вещи»... Я проигнорировал это, также как и попытки вырезать фрагменты из «Астрального изнасилования». Мой редактор в Macmillan, Джордж Уолш, посоветовал мне довериться интуиции — так у книги появились разные финалы по разные стороны Атлантики, но об этом позже...

...Ну вот он — «Паразит». Должно быть уже ясно, что это мой наименее любимый роман, и найдутся циники, которые спросят: «Зачем тогда вообще переиздавать эту гадину? Среди прозы, от которой мне теперь самому хочется поёжиться (ага, вот что значит «сквирм-фикшн»), встречаются отрывки — а иногда и целые сцены, — где, как мне кажется, всё же мелькает тот самый «визионерский» дух, на который я рассчитывал. В других эпизодах персонажи вдруг оживают, словно по-настоящему.

Всё остальное могу оправдать лишь тем, что это книга, написанная до того, как я научился писать лучше. Притворяться, будто её не было, было бы нечестно. По крайней мере, она окончательно отбила у меня охоту пытаться быть «просто страшным» в рамках целого романа...

...Когда роман вышел, я, как часто бывает в таких случаях, считал его своей лучшей работой — и был ошеломлён некоторыми реакциями. Первую я получил во время своего теледебюта в ныне закрытой передаче Роберта Робинсона «Книжное обозрение». Другими гостями в ней были психиатр Энтони Клэр и Дэвид Пантер, автор «Литературы ужаса» (книга хорошая, но слабеет ближе к современности). Будучи фанатом шоу Робинсона «Stop the Week», я должен был привыкнуть к его провокационным вступлениям, но откровенно растерялся, когда он начал свой спич с жалобы на «золотой век» хоррора, который, по его мнению, предали современные авторы — те, кого издатели (возможно, он это сам выдумал, я такого больше не слышал) называли «авторами сквирм-фикшна». «Вы пишете сквирм-фикшн, Рэмзи?» Ну, э-э, нет, надеюсь, что нет… запинаюсь, краснею — и это всё, что осталось в памяти о том дебюте, если не считать недовольства продюсера, узнавшего, что жена записывает для меня передачу. Возможно, в глубине души я понимал, что Робинсон был отчасти прав.