Лондон: время московское

... я вернулся на кафедру и говорю собравшимся: послушайте, я был в рабочей столовой, там все ничего, но только говорят как-то странно. Посмотрев на меня, один из преподавателей сказал: “Saucepan lid. Что такое saucepan, вы знаете?” — “Кастрюля”. — “А что такое lid?” — “Крышка. Крышка от кастрюли”. И тут я увидел, что все мои коллеги стали валиться со смеху. Они умирали. Я говорю: “Слушайте, а что он сказал?” Они говорят: “Это он тебя так назвал”. “Как, почему крышка от кастрюли?” — “А это лондонский rhyming slang”. Рифмованный сленг. Что оказалось: говорят первое слово или слова, а то, которое со сказанным рифмуется, — не произносится, но каждый знает, что это за слово. Saucepan lid рифмуется с уid. Жид. Если перевести на русский язык, я тут же стал стараться: “крышка от кастрюли” — “жидюля”. Я говорю: ну слушайте, вы должны меня немедленно научить. А они говорят, что таких рифмованных шуток в словаре около тысячи.

Если в присутствии женщины-иностранки (все равно не поймет) говорят: Oh, Bristol… — это означает “за ее грудь (бы) подержаться”. Тоже rhyming slang. Есть такое стихотворение: Bristol city, she is titty. Или, например, вы пытаетесь что-то сказать, но присутствующие знают, что вы ничего не понимаете в предмете разговора, и говорят: Oh, Cobblers! Целая рифмованная непроизнесенная фраза выглядит так: Cobbler’s awlsballs. Cobbler — “сапожник”. Cobbler’s awls — “орудия, инструменты сапожника”. Это рифмуется с balls, что переводится, простите, как “яйца”. Мужские. Казалось бы, никакого смысла. Но на сленге balls означает “врет как сивый мерин”.

Таким образом, если в вашем присутствии говорят: Oh, Cobblers! — то имеют в виду именно эту фразу — “врет как…”. Вы ничего не понимаете, а вокруг все смеются.

Ну и так далее. Бездна других вещей. Лондон — это лингвистический город. Лондонцы в каждой отдельной ситуации соображают: вот с этим придурком хорошо бы поговорить, вот с этим негром можно посмеяться, а вот с этим белым интеллигентом… ну что с него взять… Кастрюля…

— То есть для англичан это страшно важно — поговорить…

— Необыкновенно. Как ни одной другой нации. Англичане, у которых вековая репутация сдержанных и молчаливых, — самые большие трепачи на свете. Они бывают молчаливыми только тогда, когда поговорить не с кем.

(Александр Пятигорский. Беспринципный Лондон. Лондоны)

Я, кстати, очень верил в великое будущее наших отличников. Я верил, что справедливость есть. Что если человек пять лет учился на "отлично", не спал и зубрил, оттачивал произношение, прижал к сердцу красный диплом, бегал каждое утро до общаги горного института и назад, практически не употреблял, хранил верность обретенной еще "на картошке" любви, то судьба ему воздаст, а мы будем гордиться и показывать близким в телевизоре, и мечтать: а вдруг он помнит, как его отправляли занимать нам очередь в столовой?