Лула была на виду - люди считали, что знают о ней все.

Усталость, ссадины и голод сделали свое дело: Страйк опять уткнулся лицом в стол, спасательным кругом подложив руки под голову, чтобы не видеть и не слышать, как незнакомая девица у него в приемной станет вытаскивать на свет его позор.

К полудню те вещи будут сожжены, вышвырнуты на улицу, изрезаны, затоптаны, растворены в хлорке.

После ее родного йоркширского городка Лондон выглядел гигантским, запутанным и неприступным.

Ей было приятно все: и эти бомжи под луной, и растерянный, взволнованный Мэтью, опустившийся на одно колено, и Эрос на грязноватой, до боли знакомой Пикадилли, и черное такси, которое везло их домой, в Клэпхем.

- ... из своего пентхауса около двух часов ночи. Полицию вызвал охранник, дежуривший в подъезде дома...
- ... тело до сих пор не увезли, и это наводит на мысль о том, что...
- ... не сообщается, был ли кто-нибудь поблизости, когда она упала...
- ... несколько бригад вошли в дом для проведения тщательного осмотра...

Плохо, когда о тебе говорят, но ещё хуже, когда о тебе не говорят совсем

Время отпустило планку стыдливости.

... он в который раз осознал жуткую беззащитность мертвых.

Теперь его охватила беспричинная нервозность — свидетельство полного изнеможения.

Там, на холодном ветру, отбросив свою сдержанность­ (чего с ним никогда не бывало), Мэтью опустился на одно колено поблизости от трех закутанных бомжей, распивавших, су­дя по всему, метиловый спирт, и попросил ее стать его женой.

По мнению Робин, это было самое великолепное предложение руки и сердца за всю историю брачных союзов.

Улица жужжала, как рой мух. За полицейским кордоном толпились фотографы с длинноносыми камерами на изготовку; дыхание взмывало вверх облаками пара. На шапки и плечи падал снег; пальцы в перчатках протирали объективы. Время от времени лениво щелкали затворы фотоаппаратов: кто-то науда­чу снимал белую брезентовую палатку на проезжей части, вход в кирпичный жилой дом, а также балкон верхнего этажа, откуда упало тело.

А вообще-то, человеку свойственно усматривать симметрию и равенство там, где их нет