Отцовство. Роман-дневник

Без преувеличения — уникальная книга. Опыт отцовства так редко отражается в литературе, причём настолько поэтично, подробно и глубоко. На память приходят разве что рассказы Юрия Казакова «Свечечка» и «Во сне ты горько плакал», или повесть Алексея Варламова «Рождение». А уж чтобы повествование было сфокусировано на младенце первого года жизни — этот возраст, как правило, вообще не привлекает писательского внимания. Очень советую эту книгу и папам, и мамам, и бабушкам, и дедушкам! Особенно родителям девочек, поскольку героиня книги — новорожденная дочка автора. Поэма, дневник молодого отца, философский трактат, психологические зарисовки — столько смысловых пластов, открытий, пищи для ума и сердца.

«Рождение – взаимное одаривание родителя и рожденного, но как не равноценны эти дары! Я дарю своему ребенку всего лишь одну, совсем короткую жизнь, несколько десятков лет. Он дарит мне жизнь моих предков и потомков, не имеющую границ. Кто кому должен быть благодарен? Весь родительский труд попечения, воспитания, самопожертвования ради детей – не есть ли это лишь неподобающе малая плата за такое приобретение, как вечная жизнь рода? Ведь рождая ребенка, мы обрекаем его на смерть, а он дарит нам бессмертие».

«Младенец зван и избран на пир, на котором все мы восседаем рядом с ним, как равные с равным, как уже рожденные».

«В российском обществе, столь пострадавшем от ярости своих обожествленных отцов, легко заметить особую расположенность к детям, какое-то ласковое кружение вокруг них народной души».

«Младенец еще во многом подвластен законам внутрителесного пространства, где «все становится всем», одна и та же форма жизни, как в мифе или сказке, проходит множество внутриутробных превращений».

Я довольно долго делал над собой усилие, читая ЖЖ Михаила Эпштейна. Потом все-таки отписался, его блог оказался слишком сложным и не очень актуальным для меня. Но время от времени упоминания о творчестве М.Э. мне попадались, поэтому, когда сама Ольга Балла передала мне (в ответ на просьбу дать почитать какой-нибудь эссеистики по ее вкусу) две книги М.Э., я был немного подготовлен к их восприятию.

Книга об отцовстве мне понравилась очень. Жанр и формат книги необычны, фактически, если я правильно понял, это дневниковые записи, переработанные в эссе. Вообще для меня М.Э. большой образец в способности рефлексировать и осмыслять наблюдаемые процессы, это то, чему я хотел бы у него научиться (эта же способность меня постоянно удивляет и в О.Б.).

Далее, очень я восхищался тем, как М.Э. владеет русским языком. Видимо, у человека с широким понятийным аппаратом и постоянно протекающими мыслительными процессами автоматически расширяется и активный лексический запас, а также увеличивается гибкость владения языком: т.е. он в силах выразить тем же количеством слов, которым владеет другой человек (средний представитель общества) намного более широкий круг идей с намного более подробной детализацией.

Ну, и о тематике книги. Посвящена она описанию постепенных возрастных изменений дочери писателя, а также регистрации изменений, происходящих с ним как с отцом. Наверное, я не встречал еще в литературе столь подробных описаний вот этого возраста - от рождения (и даже от внутриутробного периода) до года с несколькими месяцами. Причем фиксирует и интерпретирует М.Э. такие тонкие изменения, на которые я как многодетный отец давно не обращаю внимания (и не помню, обращал ли). Эта внимательность к жизни вообще и к близким тебе людям в частности, а также к собственному внутреннему миру - еще одна черта, которой мне очень хотелось бы научиться у этого автора.

Это грубыми мазками о книге в целом. Намереваюсь время от времени прочитывать у Эпштейна что-нибудь еще (первой в очереди стоит его энциклопедия юности), этой книге ставлю оценку 9/10.

“В российском обществе, столь пострадавшем от ярости своих обожествленных отцов, легко заметить особую расположенность к детям, какое-то ласковое кружение вокруг них народной души. Это повсеместное внимание к ребенку как к олицетворению свободы, чистой и самодеятельной человечности приобретает у нас значение массовой психоаналитической процедуры, очищающей от гнета последующих возрастных напластований.”

"Отцовство" – это универсальная в своей теме книга, потому что, приоткрывая завесу над отцовскими чувствами, она автоматически становится как минимум любопытна любому человеку, у которого есть отец. Ты сам становишься героем этой книги, тем маленьким человечком, про которого автор говорит с бесконечной любовью и нежностью. Он подмечает мелочи, например, с упоением рассказывает как дочка сбрасывает ватку со стола, как она ест, что происходит с ее пищеварением, как маленькая дочь воспринимает мир (как изначальное ничто с выпуклостями и пупырышками), как она растет, как начинает ходить.

Михаил Эпштейн копает очень глубоко – он не рассказывает факты и даже не просто записывает ощущения, но рефлексирует – очень старательно и очень глобально. Сложносочиненные чувства, которые испытывает отец образуют что-то вроде мифологического сюжета, следить за которым очень интересно, потому что ни в каком своем друге-отце ты не встретишь такой степени эмоциональности самоанализа. Он задается обычными отцовскими вопросами: насколько контролировать ребенка? прощать или наказывать? упорствовать в воспитании или довериться естеству? Но при этом наслаивает на эти вопросы столько внутренних размышлений, что они уходят из области практичного в область высокого.

Дочь зовут Оля, она – центр мира рассказчика и центр всей книги. Она, единственная, названа по имени. (жена – просто Л., остальные – безымянны, включая бабушек и дедушек). Оля растет, обнаруживает характер, становится все более светским существом, учится играть в прятки, а отец внимательно наблюдает, тщательно фиксирует свои чувства и старается сделать философские выводы. Например, игра в прятки в его картине мира становится игрой в рождение, почти религиозным опытом возникновения и исчезновения. Религиозность вообще играет большую роль в этой книге, поскольку Эпштейна как культуролога и философа очень интересуют теологические аспекты взаимоотношений отца и дочери. Ему удается с одной стороны написать книгу, полностью отвечающую христианским ценностям, а с другой сделать ее очень светской.

Удивительно, но эта книга может быть полезна не только размышляющим о взаимоотношениях детей и родителей. Некоторые идеи Эпштейна, которые выводятся из опыта отцовства не относятся к нему напрямую и касаются чего-то общечеловеческого или даже повседневно-практичного, вроде опыта съема квартиры.

“Я думал, что ностальгия – чувство позднее, тоска по давно прошедшим временам; а оказалось – и по шестимесячному ребенку тоскуешь, когда он превращается в семимесячного. Это ностальгия, забегающая вперед, – по родному, уходящему в будущее. Чем быстрее перемены, тем сильнее напрягается душа, чтобы удержать уходящее.”

Аллюзии Эпштейна иногда занудны, а иногда – страшно увлекательны. Например, он рассказывает о трактовке образе Крокодила у Чуковского: “В отличие от любящей материнской утробы и гибельной волчьей, крокодилья имеет как бы воспитующее значение: она погружает во тьму и затем заново исторгает на свет – чтобы проучить, наказать, временным злом восстановить справедливость и наставить к добру.” "Отцовство" – это тихая и восторженная не то песня, не то молитва о самом важном и дорогом, о том, что открывает ребенок , что он несет – и бессмертие, и беззаботность и осознание несовершенства всех остальных творений. Состояние родительства, таинственное и просветленное, транслируется Михаилом Эпштейном на весь окружающий мир и оказывается совершенно удивительным переживанием, о котором, пожалуй, больше нигде и не прочитаешь.