Сколько бомб нам надо было еще сбросить на их города, чтобы до них дошло, что мы им друзья.

Мое мнение - рано утром должны работать только пекари. И гестапо.

Чего я больше всего не терплю в этих ранних жаворонках, так это их чудовищно хорошее настроение, словно бы они уже три часа как проснулись и смяли Францию.

А автобаны, как и при мне, по-прежнему строили польские, белорусские, украинские и прочие иностранные рабочие, причем за такие зарплаты, которые были для рейха гораздо выгоднее любых войн. Если бы я знал раньше, как дешев поляк, спокойно мог бы и не трогать его страну.

“Ошибки не для того, чтобы о них сожалеть, они для того, чтобы не совершать их заново.”

“Впрочем, чего еще ждать от наших газет! У них полуглухой записывает донесение слепца, деревенский дурачок его правит, и все это переписывают их коллеги из других печатных домов. Любую историю заново заливают все тем же выдохшимся наваром лжи, и это “чудное” варево подают наивному народу.”

“После пожара я не буду тем человеком, кто неделями и месяцами оплакивает старый дом! Я тот, кто строит новый дом. Лучше, крепче, красивее.”

“Я нисколько не удивился, узнав о недавнем триумфе шведа с его мебелью. В своей вшивой стране швед все время занят поисками дров для отопления, и немудрено, что порой у него может получиться то стул, то стол.”

“Все следует делать с полной и фанатичной решимостью. Иначе ничего не добьешься.”

"Тишину часто недооценивают."

“Что, если бы их убили по ошибке, то все тип-топ, что ли? Нет, ошибка в том, что кому-то вообще приходит в голову мысль убивать евреев! И цыган! И голубых! И всех, кто не влезает в рамки. А я вам открою секрет! Фокус вот в чем – если вообще не убивать людей, тогда и по ошибке никого не убьешь! Легко и просто!”

“– Послушайте-ка, а вы мне киоск не обчистите?
Я гневно посмотрел на него:
– По-вашему, я похож на преступника?
Он смерил меня взглядом:
– Вы похожи на Адольфа Гитлера.
– Вот именно, – сказал я.”

“Многие говорят, на чудеса, мол, нельзя расчитывать, но я говорю: еще как можно! Нужно только достаточно долго подождать, чтобы они свершились.”

Верный вывод гласит: раз я уже тогда был прав, то сегодня я трижды прав.

– ​​​​​Отставьте нерешительность. Смело вперед. Женские сердца
подобны битвам. Нерешительностью их не завоюешь. Надо собрать все силы
и действовать храбро.

“Мало что выглядит столь уныло, как заброшенная детская площадка.”

“– И сегодня вы шутите об этом по телевизору, – прошипела она.
– Это что-то новое, – серьезно ответил я. – Евреи не тема для шуток.”

Он отошел с гримасой больной овцы.

“– Верно ли, что вы восхищаетесь Адольфом Гитлером?
– Только по утрам в зеркале, – пошутил я.”