Цитаты из книги A Red Herring Without Mustard

Нет ничего более ненавистного лжецу, чем обнаружить, что ему солгал другой лжец.

...нет лучшего способа замаскировать ложь, чем завернуть ее в эмоциональный поток правды.

Самые лучшие люди, они такие, да. Они не пристают к тебе, как липучки для мух.

Именно «детка» резко вернуло меня к реальности. «Детка» и «дорогуша» — для меня все равно что пуля в мозг. Я зарезервировала лучшие места в аду для людей, которые так ко мне обращаются.

Не надо дуться. В мире и так довольно обиженных, ни к чему пополнять их число.

Меня всегда удивляет, когда после очередной семейной ссоры я обнаруживаю, что мир остался прежним. В то время как страсти и эмоции, накапливающиеся в доме, словно ядовитые газы, как будто конденсируются и пристают к стенам, как старая копоть, на улице такого не может быть. Природа, кажется, не способна аккумулировать человеческое излучение. Может быть, ветер уносит гнев.

— Жизнь может убить тебя, только если ты позволишь.

Я довольно рано в жизни узнала, что ничто разум не любит больше, чем нервировать себя странными историями, как будто наши извилины - не более чем отряд маленьких пухлых девочек-скаутов, собравшихся над походным костром в темноте черепа.

Я думаю, что мужество – это способность решиться на что то.

Отец вечно разглагольствовал на тему того, как важно всегда носить с собой носовой платок, и на этот раз он оказался прав. Открыв дверь, я оставлю на никелированной ручке отпечатки пальцев. Чистый кусок льна – то что надо.

- Ты врёшь, как цыганка. - Это хорошо? Или плохо? - Это значит, что ты проживешь долгую жизнь.

Лучшее, что можно сделать, когда слезы подступают к глазам без особых причин, – это сменить тему.

Красные кровяные клетки, вспомнила я из своих химических экспериментов, — на самом деле не более чем супчик из воды, соды, калия, хлорида и фосфора. Соедините эти вещества в нужных пропорциях, и они образуют вязкое жидкое желе: желе с загадочными свойствами, содержащее в своих алых переплетениях не только благородство, но и предательство.

Когда я в обществе других людей, часть меня чуть чуть съеживается. Только когда я в одиночестве, я могу в полной мере наслаждаться собственным обществом.

— Любовь — это не широкая река, которая течет и течет себе вечно, и если ты в это веришь, ты дура бестолковая. Ее может запрудить плотина, и тогда ничего не останется, кроме тонкой струйки… — Или она совсем иссякнет, — добавила я.

Как я обожаю этого человека! Вот мы здесь, вдвоём, погружены в интеллектуальную шахматную игру, и каждому известно, что другой обманывает. Повторяю, как же я обожаю этого человека!

Я начала сердиться. Вот этот человек — человек в обычном деловом костюме, даже без значка полицейского — прогоняет меня с места преступления, которое я начала считать своим собственным. В конце концов, разве не я первая обнаружила это? Марию Кюри тоже прогоняли после открытия полония? Или радия? Кто-то говорил ей: иди побегай?

Говорили, что даже в нескольких милях от эпицентра людей тошнило от запаха и лошадям становилось плохо на улицах. Как жаль, что меня там не было, чтобы посмотреть на это!

Не так много вещей на свете я терпеть не могу, но пенка на молоке - главнейшая из них. Ненавижу ее страстно.

Размышления и молитва вообще то очень похожи, если призадуматься. Только молитва возносится, а мысль снисходит – или так кажется. Насколько я могу судить, это единственная разница.