Too Much Happiness

Есть какая-то случайная и несправедливая экономия чувств, когда счастье одного человека - пусть недолгое и непрочное - отчего-то должно зависеть от величайшего несчастья другого.

- Соня, помни: когда мужчина выходит из комнаты, он оставляет в ней все, что там было, - учила ее подруга Маша Мендельсон. - А когда выходит женщина, она уносит все с собой.

Правда, эти люди совсем не походили на русских крестьян. Не пьют, не болтают, не смеются. Не люди, а какие-то деревяшки. И даже жир у тех, кто потолще, какой-то деревянный, исполненный самоуважения, лютеранский. Впрочем, что она о них знает?

Бесконечный поток шуток и вопросов, понимание с полуслова, а главное – свобода и счастье болтать по-русски. Им показалось, что все остальные европейские языки были клетками, в которых они просидели целую вечность, жалкой заменой подлинной человеческой речи.

Благодарность за самое скромное удобство, похоже, зависит от того, какие насчастья человек претерпел перед тем, как это удобство получить.

«Как нам жить» не роман, а сборник рассказов. Уже одно это разочаровывает. Сразу снижает ценность книги. Автор сборника рассказов выглядит человеком, которого не пускают в Большую Литературу, и он только околачивается у ворот.

– Но это на самом деле не роман. А вот тот, который я написала сейчас, вам не понравится. Иногда он и мне самой не нравится. Это о девушке, которую политика интересует больше, чем любовь. Ну ничего, вам его все равно не придется прочесть. В России цензура не пропустит, а остальной мир его отвергнет, потому что он слишком русский.

Как все русские, она предпочитает снег дождю, запорошенные поля – темной и мокрой земле. Там, где бывает снег, люди готовятся к зиме как следует и принимают серьезные меры, чтобы поддерживать в своих жилищах тепло.

Мне тогда казалось, что книги - это всеобщее достояние, независимо от того, как они к тебе попадают. Вроде воды из крана где-нибудь в общественном месте.