Spud

Не унывай и помни — когда будет тяжело, бери книгу и читай. Книги — друзья, которые не умирают.

Бог дал нам величайший дар из всех. Это не любовь, не здоровье и не красота – и даже не жизнь. А выбор. Величайший Божий дар – это возможность выбирать.

Говорят, первый признак сумасшествия - когда тебе начинает казаться, будто все кругом сошли с ума... Меня это очень беспокоит.

Моя жизнь запутанна, как волосы Боба Марли.

Книги — друзья, которые не умирают.

Нелюбимая книга: «Тайный дневник Адриана Моула» (любой дневник якобы мальчика, написанный женщиной по имени Сью Таунсенд, — полная фигня, можете мне поверить). Адриан Моул — голимый ботан, который не продержался бы и дня в нашей спальне. Даже Геккон круче этого прыщавого фаната энергетических напитков и таблеток!
(Но книга смешная.)

"Бог дал нам величайший дар из всех. Это не любовь, не здоровье и не красота — и даже не жизнь. А выбор. Величайший Божий дар — это возможность выбирать".

Даже не знаю, почему эти слова вспомнились мне именно сейчас. Может, со временем они и помогут мне посмотреть на мир по-другому, но сейчас мне казалось, что Бог не так уж часто предоставляет нам возможность выбирать. Он сдает карты, а уж мы ими играем.

Папаша на уроке заявил, что романы писательниц-лесбиянок не следует воспринимать слишком всерьез. Он назвал их «недовольными, помешанными на сексе выдрами с волосатыми подмышками» и посоветовал не морочить голову писаниной Вульф, Рено и Агаты Кристи.
Рэмбо спросил, нужно ли изучать Шекспира, ведь тот был гомиком. В ответ на это Папаша обвинил Рэмбо в гомофобии и сказал, что не имеет ничего против голубых и розовых, и даже признался, что и сам не прочь оприходовать Мартину Навратилову.

Удивительно, как быстро урок физики способен уничтожить все лучшее в тебе.

Я вспомнил, сколько раз смеялся над Гекконом, глумился и издевался над ним перед другими — а все потому, что благодаря этому чувствовал себя сильнее и ощущал свою принадлежность к стае. Но это Геккон был сильным, а не я. Сколько мужества требуется, чтобы сказать человеку, что он особенный.

Официальный факт: Чарлз Диккенс — занудный старый пердун, — и я твердо намерен сообщить об этом Папаше, прежде чем тот всучит мне очередной так называемый шедевр, читая который засыпаешь через пять минут.

Позвонила, угадайте кто — Кристина. Пригласила меня на пляжное барбекю с друзьями в субботу вечером. Сказала взять свитер и зефир. Я покачал головой, отказываясь от ее приглашения. К сожалению, пока моя голова качалась, рот произносил: «Спасибо, будет классно!»
Все глубже опускаюсь на дно!

Смотрели «Красотку» с Джулией Робертс в общей гостиной. Какая же она лапочка! Жутко завидую Ричарду Гиру. Когда закончу школу, буду ездить по округе и выискивать проституток, похожих на Джулию.

У меня совсем нет опыта общения с больными депрессией. (В мои четырнадцать у меня огромный опыт общения с психически нездоровыми людьми — вся моя семья, — однако со случаями депрессии сталкиваться не приходилось.)

Если воображаемый мир становится намного интереснее реальной жизни, ничего хорошего это не сулит.

Ева (жена Укушенного) заставила нас разыграть сцену убийства из «Повелителя мух» Голдинга. Меня выбрали жертвой, которую разрывают на кусочки обезумевшие мальчишки. Ева вручила мне старую футболку и сказала классу, что футболка метафорически воплощает мое тело. После того как меня пнули в ребра и хорошенько поколотили, стало ясно, что никто не знает, что значит слово «метафорически».

Я помню строки, выгравированные золотом на коричневой кожаной обложке дневника моего деда (папиного папы): «Рассказ о жизни каждого человека, какой бы непримечательной она ни была, способен заполнить целый книжный шкаф, а если повезет, и миллион миль кинопленки. Запоминай каждую мелочь, если не хочешь, чтобы забыли тебя».

Интересно будет узнать, каково это — когда президент черный?

По-моему, у меня
едет крыша. После ужина зашел в медпункт и признался
сестре Коллинз, что в моей
жизни происходит что-то
странное и я очень встревожен. Больше я ничего сказать
не успел, потому что она закричала: «Да не голубой ты, голубой, это тебе просто жется!»

Мне кажется, моя жизнь похожа на островок незамутнённого разума в океане безумия. С другой стороны, наверняка всем психам именно так и кажется. Периодически смотрю на себя в зеркало, чтобы не пропустить первых признаков — дико вращающиеся глаза, пена изо рта и так далее.