Мелодия любви (рецензия vivace)
Иногда, с романами, случаются свои удивительные романы. Это произошло в 1909 г, когда Марине Цветаевой было 17 лет и она только что выпустила сборник стихов — Вечерний альбом. К ней домой пришёл поэт Макс Волошин, написавший восторженную рецензию на её книгу. Марина не так давно переболела одной неприятной болезнью, и у неё была обрита голова: она носила парик.
Макс познакомился с Мариной и… сразу же, словно они очаровательные герои романа Ренье, перешли к интиму. Но странному: такой интим бывает у лунатиков. Макс попросил разрешения, посмотреть голый череп Марины. Марина ему показала. Затем, робко улыбнувшись, и желая продолжить этот странный и лунный стриптиз, Макс попросил разрешения снять у неё… очки. Марина разрешила, с милой улыбкой.
Вечером, от Макса пришла изящная бандеролька с книгой, в подарок Марине: это был роман де Ренье — Беседы Господина де Брео. Марина была польщена, такому галантному новому другу. Вечером, улёгшись поудобнее в постели, стала читать роман… и, на первых же страницах, вскрикнула и выругалась вслух: какая мерзость!
В романе описывалось, как две женщины 17-го века, после вечеринки, где они много выпили лимонаду, решили уединиться в рукотворном гроте: сходить там в туалет. Пока они справляли свои дела, изящно приподняв роскошные платья, оголив свои «сердечки», за ними, с тайным сладострастием наблюдал мужчина, который… не вытерпев искушения, как древнегреческий Фавн, набросился на одну из женщин, повалил и.. изнасиловал.
Марина отнесла книгу подруге и спросила у неё совет. Та прочитала начало и тоже вскрикнула, покраснев: это же.. порнография! Твой новый друг — маньяк! Пиши ему письмо! Марина с подругой стали писать ему гневное письмо.. Марина ещё не знала, что Макс Волошин, этот добрейший коктебельский медведь-поэт, станет её лучшим другом, а роман де Ренье, станет её любимым романом у него. Чудесная мама Волошина — Пра, спросила его: И ты дал почитать этой семнадцатилетней девочке, Ренье? Макс! Ты дурак!! - Мама.. но Марина же любит 17-й век во Франции, мадам де Севинье.. я и подумал. - Макс..
Слева - мама Волошина, возле неё, сам Макс Волошин, потом - Сергей Эфрон, муж Марины, и, собственно, сама Марина с дочкой Алей: чудесный взгляд Марины..
Слева - сестра Марины Цветаевой - Анастасия. Марина стоит. Старушка - это милая Пра, мама Макса. Справа выглядывает - Мария Гехтман, пианистка и просто.. интересная женщина.
Странная штука, жизнь. Знала ли Марина, когда прочитала первые страницы романа, и вскрикнув, словно её обесчестили, думая, что её новый друг - маньяк, что она скоро будет как к себе домой ходить к Максу и он станет её любимым другом, и что она будет вот так вот ласково стоять в его библиотеке в Коктебеле, читая книгу?
Где то на этих книжных полочках Макса - тот самый роман де Ренье.
Роман де Ренье очарователен ещё и тем, что он был переведён чудесным поэтом Серебряного века — Михаилом Кузминым: милым другом Цветаевой. Когда красоту переводит прекрасный поэт, это как играть на рояле в четыре руки: кажется.. что играет ангел. Ренье жил на стыке веков, 19-20 века, но его душа, как ласточка, вечно возвращалась на свою родину: в 17 век милой Франции. Я искренне верю, что это не простая причуда и стилизация, как это часто бывает в таких случаях. Ренье когда-то жил во Франции 17-го века, и там дивно расправляются крылья его таланта. Чтения таких романов, похоже на утончённейший спиритизм искусства, где муза Ренье, словно Вергилий прекрасного, проводит вас в изысканный рай и.. ад, 17 века во Франции.
Кстати, случай с Мариной, поучителен для всех нас: опасно соприкасаться с прекрасным и любовью, опираясь на мораль: словно Орфей, она обязательно оглянется на некую жизненную мерзость, на свой опыт, и не доверится до конца — красоте и любви. И.. утратит и любовь и красоту и себя. Понятно, Марине было всего 17 лет. Но её подруга была старше. Та наверно и в старости крестилась на роман Ренье.
Неужели нельзя было догадаться, что если писатель так деликатно и нежно описывает красоту природы в начале романа, словно бы чутко гладит смуглые плечи красоты (на этом месте рецензии, нежно улыбается смуглый ангел на 23-м этаже), то он априори не может быть пошляком? К сожалению, это актуально и сейчас, и не только в общении нас, с Прекрасным.
Это и правда грустно: многих читательниц, наверно, в ту эпоху, отпугнуло начало романа, и словно нимфы, за которыми гонится Фавн, они убежали от него… как в анекдоте, с грустью и изящно оглядываясь, видя, что за ними никто не гонится. А между тем, за этим «порнографическим» началом романа, если как в сказке, пройти это испытание, словно сразившись с чудовищем, читатель будет вознаграждён: он встретит одну из самых романтических и пронзительных историй 19 века, которой бы позавидовали и Гюго и Достоевский и Пушкин.
Особое очарование этой истории в истории, придаёт тот факт, что она рассказана очевидцем-участником, причём, акцент, словно тетива красоты, мучительно-дивно оттянута, ибо у других писателей, героем этой истории был бы прекрасный и отважный рыцарь, готовый на всё ради любви.
У Ренье — иначе. Ради любви, на всё готов.. не очень то романтический персонаж. Недотёпа и проныра. Правда, с божьим зёрнышком в душе. Но у кого нет этого зёрнышка? Даже у убийц и чудовищ. Повторюсь, особое очарование этой истории в том, кто её рассказывает: всё равно что на камне, в лунную ночь, расцвёл бы чудесный цветок. Это чудо.. То, что такая красота, такой райский жар любви, расцвёл в душе недотёпы и не очень хорошего человека, а не в «доблестной» душе условного героя и рыцаря, которые часто отважны лишь на пёстрых и пустых словах, и мишурных, банальных поступках, заставляет задуматься о многом: может плохих людей.. нет, и булгаковский Иешуа был прав? Но тогда нет и разврата и греха. Как писал Перси Шелли — для чистых, чисто всё.
Поэт и ребёнок посмотрят на брачные игры мотыльков или птиц, и улыбнутся, как святые, но будут всегда те, кто даже в этой невинной красоте, разглядят разврат. Для кого-то оголённое крылышко тела, или души, воспоминания — это разврат и грех. Быть может, ангелы считают людей сумасшедшими и облетают нашу землю, словно это мрачный дурдом, где распинаются боги и умирает любовь и ангелов пригвождают, как бабочек.
Однажды, через 1000 000 лет, когда люди станут крылатыми, они будут смотреть на то, как люди стыдились своего тела и крыльев души, убивая друг друга и любовь, лишь за то, что крылья души и тела, прорастали за плечами их судьбы, потому что крыльям было тесно в рамках морали и жизни: всё равно, что люди стыдились бы музыки и убивали тех, кто слушает музыку или пишет музыку, витая вместе с ней — среди звёзд.
Вот какова эта романтичная история, весьма поучительная и вечная, как наш безумный мир. Парень и девушка любили друг друга, с детства. Но вмешалась… чёртова жизнь, мораль той эпохи, и девушку стали сватать за богатого человека. Разве это плохо? Жизнь будет обеспечена. Стерпится слюбится. Сейчас многие даже не поняли бы сути проблемы: ну и что, что сердце любит с детства этого милого непоседу с голубыми глазами? Он беден.
Но наша отважная девушка, была верна своему сердцу. Она не хотела, как делают многие — отречься от любви: это всё равно что отречься от бога. Или.. от себя. Интересно, когда мы доживём до того нравственного света цивилизации Духа, когда отречение от себя, и любви, будет приравниваться к реальному суициду и самому страшному богохульству? Более того: сами законы души и тела, так дивно смешаются, что человек и правда, отрекшись от любви, почувствует, как за его плечами мучительно, с кровью и мясом, прорастают тёмные крылья.
Девушка отказала богачу. Но богач, думал как павиан, как думают многие: мне плевать что ты там думаешь, я докажу тебе Свою любовь. Любовь — это поступки. Богач подстроил драку с голубоглазым непоседой и вызвал его на дуэль. И.. разумеется, убил его. Девушка приняла эту весть, стойко. Лишь побледнела и спросила: по правилам ли была дуэль?
Я даже сначала, усомнился в девушке… и потом мне было стыдно. Она покорно приняла предложение богача и вышла за него. Их новый дом, словно в мрачной сказке, был специально построен этим демоном — на том месте, где был убит на дуэли, возлюбленный этой девушки. Я даже думаю, что и спальня с брачным ложем, находилась на Том самом месте, на первом этаже.
Как уже догадывается читатель, всё это было утончённым планом мести… девушки, за своего возлюбленного. Девушка стала вести намеренно разгульную жизнь, мучая своего богача, устраивая оргии у себя в замке. В одну из таких ночей, явился богач, который был в отлучке. Там были музыканты, и вот наш рассказчик, и был одним их тех музыкантов: он был безумно влюблён в эту девушку. Он стал свидетелем, забившись в тёмный угол, как богач сорвал платье с девушки и хлестал её до крови, кнутом, а потом за волосы, окровавленную, потащил в подвал. Там пытки продолжались, много дней. Вскоре мученица умерла и её родителям написали, что она в конце жизни стала религиозной фанатичкой и хлестала себя бичом.
И ещё этот изверг написал, подделав почерк, от её имени, родителям, что её последнее желание, чтобы её похоронили в глуши, и за её гробом шли нищие и убогие. Этот мерзавец, и после смерти стал мучить её. Он из её смерти сделал шутовскую процессию, нарядив нищих и калек, горбунов и уродцев, в символичные одеяния семи смертных грехов, которые шли за этой прекрасной женщиной-ангелом, для которой её брак, стал актом нравственного суицида. Прекрасный и экзистенциальный символ того, как нечто убогое и пошлое, в жизни — распинает любовь и бога, на земле, «подделывая почерк благопристойности», и для морали и толпы, это чудовище, будет ангелом, а та, что была ангелом — любовью, будет грехом и мерзостью.
Наш юный и влюблённый музыкант, который вырастет и станет пошленьким человечком (весьма символично: на его глазах распяли любовь и надругались над Любовью), подкупит одного калеку и нарядится в зловонные лохмотья, лишь бы быть с любимой и в смерти, сопровождая её тело, осмеянное всеми. Давайте скажем честно: многие «мужчины» и «рыцари» на такое не способны: им нужны изящные и отважные подвиги. Это как имеющий 1000 баранов, в милосердии своём, отдал бы голодающему.. одного барана, или двух. К сожалению, в нашем мире, это считается «быть мужчиной» — вот такая мишурность поступков, на бублику и для гордыни.
А подлинная любовь, как раз, не оглядывается на «изящность». И потому она так беспредельно одинока на земле и над нею смеются даже и не верят, что это небесная любовь: потому что люди и мораль искренне думают, что небесная любовь не может быть в лохмотьях, и не важно, это лохмотья внешние, или нравственные, лохмотья порока или греха. Нас всех развратил «Голливуд морали» — мы требуем глянцевого лоска любви и добра.
Но это будет потом, данная история музыканта, который станет богатеньким и пустым человечком, похоронив в себе… божью искру. В этом вообще, сквозная тональность романа: как мы изящно надеваем маски чувств или морали, и хороним за этими масками, себя, или бога: главное, чтобы эти маски были уютными и полезными. Роман начинается с вечеринки знатных господ и дам, за городом, где даётся театрализованное представление: наряженные в Фавнов, мужчины, очаровательно преследуют прекрасную нимфу — госпожу де Блион.
Наш меланхоличный граф де Брео, этот Гамлет любви, смотрит на представление со своего кресла и… мысленно раздевает госпожу де Блион. Он влюбляется в неё. Словно нежный спирит, он словно бы вызывает… нет, не дух, а провидит сквозь ткань, как милые капельки пота госпожи, стекают на этой жаре, по её милой спине, меж грудей, бёдер.. Для нашего графа, встаёт подлинно гамлетовский вопрос: быть или не быть?
И вот тут начинается один из самых утончённых сюжетов 19 века, который я бы назвал нежнейшей Одиссеей любви, которая у Ренье очаровательно напоминает гоголевские Мёртвые души, с той лишь разницей, что у него главный герой — не шулер Чичиков, который ездит и собирает мёртвые души, по сути, у не очень живых людей, но сам де Брео, словно бы ощущал себя мёртвым, в жизни, и слонялся по жизни, как бы ища свою душу, и вот.. нашёл её, в госпоже де Блион, в очаровательной красавице, с неземными глазами, чуточку разного цвета.
Но есть один нюанс. Словно в старой и чудесной сказке, наш зачарованный принц, чтобы завоевать красавицу, тоже.. между прочим, заколдованную, ибо она — замужем: после театрального представления, видя, как её все раздевали глазами, муж увёз её в загородное поместье и запер в замке и приставил к ней сыщика.
Так вот, де Брео, как в сказке, нужно будет пройти множество испытаний, чтобы преодолеть свою зачарованность и.. некое духовное уродство, ибо пока что, он словно ещё не родился на свет: он мёртвый, он похож на миллионы других мужчин, которым нужна от женщины, лишь телесность, а не её душа. Я бы сказал — не Вся женщина. И происходят встречи де Брео, с разными людьми, которые рассказывают ему свои дивные истории, и с каждой историей, де Брео словно бы срывает с себя ложные покровы, расколдовываясь. Одно из таких расколдовываний, было очаровательно. Ренье написал на самом деле, очень забавный роман, столь же забавный, сколь и изящный.
Де Брео, любитель музыки и сам играет на лютне. К слову, важнейшая нота в романе: и семь смертных грехов, в образе наряженных уродцев хромоногих, ковыляющих за гробом красавицы — это суть сем мелодий. И музыкант юный, который переоделся в «грех» и ковылял за ней, это всё о том же. Словно Ренье хочет сказать, что миром правит — музыка, и любовь и жизнь и дружба и красота творчества и истина даже, общение с богом или цветком, звездой.. не важно, это всё та же музыка, единая, просто мы нелепо играем на «инструментах», и порой не на тех, на которых нужно, путая их с чем-то бредовым и смешным: если бы Моцарт страдал лунатизмом и стал играть на ведре дырявом, барабаня по нему палкой, или дёргая кошку за хвост, вымяучивая из неё пару прелестно-мучительных, но верных нот, это было бы музыкой?
Вот такая вот «музыка» играется нами в обидах, сомнениях, недоверии, гневе.. и часто — в морали: бог и красота звучат в них, как ужас и мерзость, которую мы приучаемся слушать с наслаждением, искренне думая, что это менее развратно, чем заниматься сексом или оголить душу или крылышко тела.
В общем, де Брео, томясь по своей нимфе де Блион, которую муж увёз в глушь, - почти в Саратов, нечаянно… переспал с очаровательной продавщицей струн для лютни. Понятно, многие читатели скажут: ну, всё ясно. Какая тут небесная любовь, когда он без своей любимой, развлекается с другой? Де Брео, моим голосом, робко сказал бы: Oh ma belle moscovite au 23ème étage, comme tu es divinement belle... понимаете.. мир сложен. Я очень люблю де Блион, хотя и не говорил даже с ней ни разу, но я слушаю музыку неба в своей душе и потому переспал с той, кто продавал струны.
Мы.. мы как бы вместе слушаем музыку неба. И тут кто-то из читателей скажет: ну всё ясно. Типичная мужская отмазка. А что.. если на уровне символизма и сказки, секс с продавщицей струн, равен тому, как в нашей русской сказке, Иван-дурак помог яблоне, спас её от беды? Понимаю, он с яблоней не спал… в общем, вы поняли мою мысль, пока я окончательно не запутался.
Так вот, пока де Брео слушал музыку неба, со своей продавщицей струн (тут, конечно можно было дойти до квантовой теории струн и совсем оправдать нашего де Брео), к нему в спальню ворвался его знакомый. Не смутившись очаровательной обнажённой незнакомкой, успевшей прикрыть простынёй, лишь своё милое смуглое личико, словно её тело — это не грех и не что-то развратное, а такая же невинная и милая часть бытия, как лунный свет, или удивлённый мышонок, выглядывающий из норки… в храме. Быть может, мышонок в храме, такая же божественная сущность, как и блик на витраже: он по своему молится богу. Как и красота тела нашего, и души. Грех и ужас — замахиваться в храме, на мышонка — шваброй.
Он присел на стул и говорит (не мышонок, а знакомый де Брео, ворвавшийся к нему утром): простите, не обращайте внимания на меня. Я подожду тут. Продолжайте.. Ну очаровательно ведь! Словно мы читаем роман не о людях, а о милых и невинных ангелах, для которых секс — это не разврат, а часть музыки, единой и прекрасной, которая звучит и в улыбке старушки в парке и в лунном свете и в красоте женской обнажённой коленочки и в смущённом мышонке… или в солнечном зайчике: в детстве, меня мама взяла в храм, и там на полу я заметил словно бы раненого и молящегося солнечного зайчика. И я стал молиться в месте с ним, а чуть позже.. я стал молиться ему. - Саша, ты что делаешь?? - Зайчику молюсь.. солнечному. Свету молюсь. - Саша..
На постели, где успела спрятать только лицо, наша милая продавщица струн, и происходит очередной разговор и Встреча. А нужно заметить, что встреча в понимании Ренье, это почти экзистенциальная сущность цветаевской «Невстречи». Это не просто встреча двух людей, как мы привыкли, в своей сытой жизни, разбалованные встречами, часто, пустыми.
Это почти акт соприкосновения с богом и бессмертной душой. Почти лермонтовское: и звезда с звездою говорит. Мне только сейчас пришло на сердце (на ум мне уже давно ничего не приходит) — если верить Платону, что после смерти, души снова возвращаются на далёкие звёзды, значит.. общаясь на земле, с нужными и прекрасными людьми, да даже с греховными, в душах которых тлеет божий огонёк, мы как бы путешествуем по вселенной?
Хотите маленькое эстетическое чудо? Весь вопрос в акустике. Представьте, что эту мысль про путешествие по вселенной, придумал бы не я, какой-то там.. Сашка, который в детстве молился зайцам, а, например — эту мысль вы встретили бы на страницах Достоевского, Набокова, Цветаевой.. Эту мысль, мы бы более нежно приняли к сердцу. Так и в любви..
О мой смуглый ангел.. из какого далёкого уголка вселенной твоя неземная душа? Встретив тебя.. твою неземную красоту, я словно бы чуточку умер и вернулся душой, как ласточка, на свою Родину: твоя красота.. это родина моей бесприютной душой: ни красота стихов Серебряного века, ни роскошная красота полотен Прерафаэлитов, ни дивная, ожившая иконопись фильмов Тарковского, не смогла исцелить тоску моего сердца по чистой красоте, а один твой милый носик… да чего уж там, твой неземной носик, и твои дивные глаза, чуточку разного цвета, сделали то, что не смогла сделать красота природы и дивные шедевры искусства.
Так вот, общаясь со своим знакомым и милым грешником на постели, где своё лицо спрятала обнажённая женщина, ей в какой-то миг стало так интересно, что же это за чудак такой пришёл к де Брео, что она… выглянула посмотреть. Очаровательный приём Ренье! Лучше чем в айкидо! (я ходил на айкидо. Правда.. только день. Пока не сломал себе палец. Сам, причём). Он как бы переворачивает всё наизнанку, как фотографический негатив, меняя душу и тело, местами, как в раю. Обнажённое тело девушки — видно другу де Брео. Но для него, нежного сладострастника, милого Фавна, оно так же невинно, как музыка.
Согласитесь, мы бы сочли безумцем того, кто считал бы бессмертное вступление Лунной сонаты Бетховена — развратным и грешным, и потому он скрывал бы его и вычёркивал из всех «пластинок», а показывал бы последнюю часть и что-то в серёдке. Уродуя единую мелодию. А разве наше тело, это не такая де душа, только ещё более бесприютное и озябшее от холода одиночества? Т.е., Ренье делает маленькое эстетическое чудо: он переворачивает всю концепцию души и тела, греха и добродетели.
Тело — становится как бы невинной душой и мелодией, как в раю, а лицо девушки, спрятанное в простыню — становится как бы телом: кусочком луны. И вот в своём любопытстве, очаровательно–женском, продавщица показывает на миг лицо из простыни, словно раздеваясь до бессмертия и… мелодии божьей, словно расправляя крыло. Разве это не прелестно? Меня печалит другое: мягко говоря, не многие читатели увидят эту тонкость, просто мило улыбнувшись. Может мне подрабатывать гидом? Вергилием.. в аду и раю искусства?
Роман Ренье, по форме, похож на гармоничную снежинку… в Эдеме. В ней есть всё. Все пути человечества и любви, его падений и воскресений. Роман будет одинаково мил и атеистам и верующим. Только с французским очарованием можно было описать, как закоренелый развратник, но с бесконечно нежной душой, изо всех сил хочет прийти к богу... но то ли бог, то ли дьявол, ведут его по стезе греха, снова и снова: это он ушёл в грот в начале романа, что бы помолиться, ибо был разгорячён роскошной красотой госпожи де Блион. И тут.. перед ним оголяют свою задние сердечки, две женщины, присевшие в туалет. Не до молитвы тут..
Кстати, тут меня нежно так накрыло, как берёзку — снегом: красотой. В 17 веке, эта сцена была бы милым развратом. (я не про берёзку). В 19-м, это было бы почти безбожием и пошлостью. А мне вспоминается один эпизод из прекрасного романа Андрея Платонова — Счастливая Москва. Там мужчина и женщина шли по полю, мужчина её любил и не мог признаться ей. А девушка была странная и чуточку не от мира сего.. Она захотела в туалет, и, отойдя в сторону на два шага всего, как нимфа, улыбнувшись лиловым платьицем, присела в цветы. А мужчина смотрел на неё с такой небесной нежностью…
К чему я это? Да просто вспомнил своего московского смуглого ангела. К чему я это… к тому, что для чистых — чисто всё. Вспомнилось, как я гулял с моим смуглым ангелом по лесу, в подмосковье, и она отошла за кустики, с очаровательной улыбкой нимфы.
Когда мы расстались вскоре, я как лунатик, приехал в этот лесок, (специально ехал ради этого, несколько часов на машине.. ехал туда, где я.. мы, были счастливы) пошёл к тому милому кустику… и как паломник, перед святыней, на колени склонился к чудесной травке, к той самой травке… и нежно поцеловал её. А потом лёг на это место, и словно раненый Болконский, смотрел на вечереющее небо, читая травке, и кусту, стихи о смуглом ангеле. А потом перевернулся к травке, поцеловал её и.. тихо заплакал.
Знаю, что многие назовут это извращением, отклонением.. целовать травку, и не просто травку, это иногда бывает, но целовать то место в траве, куда сходила когда-то в туалет, любимая женщина.. но я точно знаю, что если бы это видели ангелы, они бы увидели это не как разврат, а как прекрасную мелодию любви и.. верности.
Окончание романа Ренье — таинственное и неоднозначное. У него может быть много трактовок. Но для меня, всё просто: любовь и боль, томление по любимой женщине — становится музыкой, зримой музыкой. Каким то чудом, свойственной сказкам, де Брео, уже не мечтая вновь встретится с милой госпожой де Блион, уезжает в «глушь, в Саратов» хоронить свою жизнь. Но оказывается, как и положено лунатику любви — за воротами, в саду госпожи де Блион.
Он переодевается в Фавна, как и положено в сказке о Красавице и чудовище. Но изящно «раздевается» перед любимой, сбрасывая свой «звериный лик». (опять же, тут я на полставки подрабытываю «гидом», потому как большинство читателей не увидят в этом моменте отсылки к вечному мифу об Амуре и Психее, известному а нас — по сказке Красавица и чудовище).
Заметила ли это смуглая красавица, с неземными глазами, чуточку разного цвета? Поняла ли она, что всё это время, де Брео восходил по ступеням любви, к небесному.. превращаясь почти в бестелесного духа? Что он уже не как все мужчины, которым нужен от женщины, лишь секс и тело, после чего, удовлетворив свою страсть, женщина перестаёт для них быть чудом.
Но наш милый непоседа де Брео, познал главную тайну любви: и тело и душа, женщина и звёзды… и твоё бьющееся сердце, полное, как храм, красотой женщины, словно в ночной храм влетела перепуганная ласточка (образы не из романа — из другого романа: моего и смуглого ангела), всё это является единой и невинной мелодией любви: в любви, словно луче, сходятся все цвета и мелодии, все встречи и невстречи, и как в раю нет «ни эллина ни еврея», так и в подлинной любви, уже на земле, нет ни греха, ни разврата, ни сомнения, ни стыда.. Есть лишь любовь, сплошная любовь, без конца и без края, как весна, в стихе Блока, и в эдемском саду любви, меж улыбчивой чеширской листвы, видны милые рожки и флейта — Пана, играющего свою вечную мелодию встреч.
71 понравилось
