Убийство на Эйфелевой башне

- Популярными романами сыт не будешь, надо кушать, Жозеф, и не только яблоки. Вы воспользовались моим отсутствием, чтобы угоститься эскалопом по-милански?

• Предпочитаю питать мозг, не перегружая желудок, простите за такую колкость...

И наконец, в пустыне раскаленной, узрел я путника, приятного себе!

Ему иногда случалось, участвуя в аукционах, приобретать книгу в надежде, что это какое-нибудь редкое издание. В большинстве случаев он давал маху, и нереализованные тома пылились в темных уголках в подсобке. Жозеф даже советовал ему повесить вывеску: «Продаем книги метрами».

Мир принадлежит тем, кто рано встаёт.

Наше сознание — как анфилада комнат, в которых мы раскладываем воспоминания. Некоторые всегда на виду, и там все разложено по этажеркам, а в других вещи свалены как попало, словно на пыльном чердаке. Если не можешь чего-нибудь вспомнить, воспользуйся внутренним зрением как лампой, обойди с нею все комнаты одну за другой, внимательно следи за лучом света, который направил внутрь самого себя. Тогда в конце концов доберешься до комнаты, где находится искомое воспоминание.

Мне нравится заново творить реальность, которая нас окружает. Ну, немного как художнику...

- Как печален этот мир!

• Истинна правда, мадемуазель, и самое лучшее - бежать из него!

Преступление и юмор - вот о чём вечно судачат, вот что пополняет кассу.

О, вы уверены, что это хороший выбор? У него в романах ошибка на ошибке. Писатель, способный приписать ребенку, рожденному в годы Первой империи, отца - сторожа железной дороги...

Забавно: смотришь на людей, живёшь рядом с ними, привыкаешь, и вдруг в один прекрасный день выясняется, что ты ничегошеньки о них не знаешь.

Всё, что приходится терпеть в больших дозах, вызывает скуку.

Смерть в одно и то же время велика как гора и ничтожна как волосок.

"Когда рисую, я чувствую, что живу, каждая моя клеточка полна жизни. Это вам не… салфетки вышивать!" (с)