Ностальгия по истокам

Мирча Элиаде - румынский писатель, историк религий и исследователь мифологии. Профессор Чикагского университета с 1957 года, гражданин США с 1966 года. Автор более 30-и научных, литературных и философских трудов, переведенных на 18 языков мира. Свободно владел десятью языками (румынским, французским, немецким, итальянским, английским, ивритом, фарси, санскритом, пали, бенгали). Из его работ по истории религии наиболее ценными являются труды, посвященные шаманизму, йоге, космогоническим мифам.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,8

30 оценок

5
27%
4
33%
3
37%
2
0%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 37Хотят прочитать 51

Рецензии

Feana9 июля 2016 г.
Разнос по кафедре и немного о высоком
- Сегодня наша кафедра истории религии находится в глубоком застое. Маски-танцы-бубны собираем, социальные предпосылки Реформации расписываем – и всё. А посмотрите, что творится на соседних кафедрах!
Философия, скукота смертная, а Ницше такие книжки выдаёт, что барышни зачитываются! Ась? Популяризатор? Это тоже, но какой толчок был всей западноевропейской философии после его творческого осмысления!
Творческого, я сказал, творческого! Не перечень имён божков, на которых язык сломаешь, а творчество, осмысление.
Сложно? Не можете как Ницше? А не надо как этот маньерист! Надо по-своему, но с душой. Не умеете? Ну тогда не знаю, в антропологи идите… Не знаю, что вам делать, молодой человек, не сбивайте.
Или Эразм Роттердамский. Сколько веков его комментарии читают? То-то же.
Вот вы, девушка, нашли племя, которое считает, что оно в центре мира живёт. Вы про что пишете на ста страницах? Про географию и непроходимые джунгли кругом? А надо про то, что тот абориген чувствует, когда свою грядку копает – грядка-то, по его мнению, в центре мироздания! Ответственность! Сакральность каждого взмаха мотыги!
Еще раз ко всем обращаюсь: прожить полгода среди индейцев, выучить десяток слов, записать тосты и поучаствовать в красивом старинном обычае похищения невесты – это ни о чём.
Вот, возьмите Стрелоу, сына знаменитого миссионера. Язык племени аранда был первым, на котором он заговорил в детстве, и он потом еще 40 лет исследовал жизнь и обычаи этих племен. Книги писал замечательные, с погружением.
Или еще одна соседняя кафедра – литературоведы. Уж они свои романчики со всех сторон обсасывают и внутрь лезут, к бедным писателям чуть ли не в штаны заглядывают. Если кто из них напишет о Золя только как о социальном авторе и никаком больше, его – что? Попрут со свистом! Вот у них – литературоведов – надо нам учиться и погружению, и всестороннему анализу.
И, вообще, слово «религия» плохое. Это не только культ, церковь, тотемы, а нечто большее, трудноопределяемое. Пример бы вам дать…
Вот Америка. Первые поселенцы очень-очень религиозны, верят, что нашли Рай, и новая эпоха всего человечества начнётся у них. Современные геополитические устремления США идут ровно оттуда, но «религией» это уже не назвать. Мироощущение? Следование сакральным законам? Не придумал еще термин, сами мучайтесь.
Что? Направление поисков вам дать? Извольте… Начнем с начала.
Чему поклоняться самый первый религиозный человек? Ручью и каменюке? Богу охоты? Единому Великому Богу? Вроде очевидно, что ручью и каменюке, а если я скажу, что обнаружены племена, которые на самом низком уровне развития уже единому Богу поклоняются? Рушится привычная картинка? Ничего мы не знаем, получается. Такие дела.
Идём дальше. Что есть почти во всех религиях? Дуализм. Дьявол и Бог, инь и янь, Земля и Небо, Божественные Близнецы, Боги и Герои, Дэвы и Асуры, и т.д., и т.п. Однозначные, черно-белые? Нет. «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно творит добро». Трикстер вообще человеку независимость подарил. Бессмертие при этом, правда, отнял.
И что потом с этими парами происходит? У всех по-разному. Где синтез, где борьба, где рождение нового, отзеркаливание, что угодно! Развитие, одним словом. Диалектика, вы сказали? Похоже, только этим у нас дикари занимаются, в форме мифов.
Исследуйте эту парность и её порождения! Где-то там истоки наши и притаились…
Так, дома всем читать «Ностальгию по истокам». Не знаю, почему так назвали. Там сначала примерно мой разнос по кафедре, а потом немного про истоки.
Первые три главы, предупреждаю, неудобоваримые – много фамилий и трудов из нашей науки, ну да Википедия поможет прогульщикам. А, впрочем, и так можно разобраться.
Поэзии там тоже много – обычаи и мифы описаны прелестно, барышням понравится.
Кто вообще ни в зуб ногой, тому лучше эту книжку чем-то другим заменить, конечно. Она между конференциями-симпозиумами написана, в полемическом задоре, так сказать. Вопросы, вопросы и мало ответов.
Хотя, ведь ответы – не главное. Главное – думать людей заставить.
Читать далее
15
309
marie_de27 июня 2012 г.
"Ностальгию по истокам" можно считать промежуточным произведением в творчестве Мирчи Элиаде, некое подведение итогов. Краткое изложение истории изучения религии до современного ему времени, почему же стоит изучать "истоки" религиозного мировоззрения, какую роль играла инициация в древних обществах и каково ее место в сегодняшнем мире, значение космогонического мифа в организации жизни, мода на мессианизм в Америке, виды религиозного дуализма, порождающего социальный дуализм.
К Элиаде у меня претензий нет, он замечательный ученый, но я не могу оставить без внимания это издание книжки, потому что я никогда еще не встречала так много опечаток и ошибок, а ведь вроде как серьезное издательство. Пропущенные запятые и точки - еще не самое страшное, больше всего поразило неправильное написание фамилий, причем в разных местах по-разному - то Боус, то Боас, Леви-Стросса умудрились назвать Леви-Штроссом, Толкотта Парсонса - Телькотом Парсоном, просклоняли бедную Рут Бенедикт. Да не только фамилии, Сьерра Невада через несколько страниц после первого упоминания потеряла одну "р", культурный герой одного индейского племени назывался то Менебуш, то Менебаш, и окончательно поразившая воображение "Конт-Реформация" (что-что вы имели в виду, дорогой переводчик?).
Это еще далеко не все примеры, и насколько я знаю, другого издания этой книги нет, так что если вам захочется ее прочитать, то будьте готовы к мучениям.
Читать далее
10
184
WigfallSweirt10 июля 2016 г.
Религия, социология, мифы - что между ними общего? Как они влияют друг на друга и какую роль они с'играли в культуре, обществе и межличностных отношениях в разных странах? Мирча Элиаде в книге "Ностальгия по истокам" изучает историю религии, с момента ее зарождения до наших дней. Он обращается к трудам Юнга, Фрейда, Малиновского и многих других известных философов, историков, социологов.
В начале книги есть небольшое предисловие переводчика В.П. Большакова, который, собственно, и рассказывает зачем Элиаде написал эту книгу и что хотел донести до читателя. Но довольно интересно сам автор рассказывает откуда взялась религия, чем она была для разных народов мира и что она принесла в культуру и развитие общества.
Лично для меня книга показалась скучноватой. Трактаты по религии, философии, социологии и культуроведении вгоняют меня в тоску. Много малопонятных слов, невообразимое количество фамилий, которые просто невозможно запомнить, а тем более знать кто-чем известен и какой известнейший трактат в своей жизни они написали и что привнесли в развитие общества. Очень сложно улавливать смысловую нить в километровых рассуждениях о бытие. Читаешь книгу, вроде на знакомом языке написана, но половина слов либо ты никогда не слышал, либо предложение так закручено, что уже ближе к точке теряешься в смысловой нагрузке.
Возможно мне не хватает образования, а может быть потому что я по натуре своей атеистка и никогда не интересовалась религией, поэтому книга показалась мне неинтересной, сухой, полную различных рассуждений на совершенно незнакомую мне тематику.
Читать далее
4
209

Все рецензии

Цитаты

Lorgar22 сентября 2020 г.
Из главы "Ностальгия американских писателей [19 в.] по первородству".
И в «The House of the Seven Gables» (1850) ["Дом о семи фронтонах" роман Н. Готорна] один из персонажей, Холгрейв, восклицает: «Неужели мы никогда не освободимся от этого прошлого? Оно давит настоящее как труп гиганта!» Он сожалеет о том, что «мы читаем книги
мертвых людей, смеемся их шуткам и плачем слезами мертвых!» Устами своего глашатая Холгрейва,
автор сожалеет о том, что публичные здания — «наши соборы, правительственные дворцы, суды,
городские отели и церкви» — построены «из такого прочного материала как камень и кирпич. Было бы
гораздо лучше, если бы они превращались в руины каждые двадцать лет и тем самым побуждали
людей подвергать испытанию и реформировать институты, которые эти здания символизируют».
То же гневное отречение от исторического мы находит у Торо. Все ассоциирующиеся с прошлым
предметы, ценности и символы должны быть преданы огню. «Я представляю себе сегодняшнюю
Англию,— пишет Торо,— в виде старого господина, путешествующего с большим количеством
багажа, со всем хламом, накопившимся в течение долгой жизни и который у него не хватает смелости
сжечь. Льюис показывает, насколько устойчив образ американского Адама и до
какой степени глубока вера в то, что Америка дает человечеству уникальный шанс начать историю с
нуля.
Ностальгия по первородству продолжала существовать в скрытой форме у многих писателей этого
времени. Торо дает великолепные примеры, иллюстрирующие смысл «первородной райской жизни
Адама». Он смотрит на своей утреннее купание в озере как на «религиозное упражнение и как на одну
из самых прекрасных вещей, которые я делаю». Для него это ритуал возрождения.
Любовь к детям у Торо также носит на себе печать «райской жизни»: «Каждый ребенок заново
начинает мир», — писал он, может быть, до конца не осознавая глубину сделанного им открытия.
Подобное стремление к «первородному», к первоначальному отражает «архаический» тип менталитета,
сопротивляющийся истории и возносящий сакральность жизни и тела.
Уитмен, называющий себя «слагателем райских песен», говорит о том, что аромат его тела более
тонок, чем молитва», что его голова есть нечто «большее, чем все церкви, библии и верования». Льюис с полным основание усматривает «райский нарциссизм» в экстатических заявлениях
следующего рода, «если я и испытываю к чему-то большее почтение, чем ко всему иному, то это
поверхность моего тела», или «я полон божественного как внутри, так и вовне и я делаю себя
священным, чего бы я не касался».
Читать далее
0
90
Lorgar18 сентября 2020 г.
Когда Юнг выдвинул гипотезу существования коллективного бессознательного, то исследование уходящих в незапамятные времена мифов, символов, образов, обнаруживаемых в архаических обществах, стало напоминать технику океанографии и спелеологии.
0
88