Вишневый сад. Рассказы, повести и пьесы

Небольшой рассказик, даже очерк на тему, от первого лица. Неясный, как отражение в запотевшем зеркале, смутный, как улыбка провинившегося любовника, расплывчатый, как давние воспоминания. Воспоминания об одном жарком-жарком лете, в котором вся жизнь. Такой концентрат неуловимого чувства ли, или обещания чувства, или просто возможности? О том, как сталкиваются приземленное, прагматичное, социальное, с воздушным, мечтательным, внутренним. И как это прагматичное рушит все мечты.

Две сестры и мать на летней даче, легкий ветерок на веранде, лед в освежающих напитках, три ступени, ведущие вниз, художник сидит на нижней и зарисовывает пейзаж - лесная опушка и тропинка. И разговоры, разговоры, внезапно о больницах, рабочих, гноящихся ранах, умерших девках... Не о том хотелось бы им разговаривать, совсем не о том, но что поделать, если главная в семье - революционерка, стремящаяся растоптать тот привычный образ жизни, не замечающая прелести лепестков, кувшинок, тропинок и опушек? И главное, чувств других людей. Ничего не позволит никому, сказала расстаться, значит, расстаться. Грусть. Печаль. Мне понравился Чехов.

И как я раньше жила?!

Мне кажется, моё знание о том, что Чехов крут, до вчерашнего дня было таким, знаете, теоретизированным. Я вежливо соглашалась с его крутостью и почти ничего не могла сказать сама. Мы все знаем о чеховских ружьях и о его таланте рассказчика; хаха, открою вам секрет: можно знать об этом в теории и выглядеть очень приличным и начитанным человеком. Главное — вовремя кивнуть и процитировать Дэвида Митчелла («Я считаю Чехова своим святым покровителем. Конечно, так думают многие писатели, но я читаю Чехова каждый год. Он напоминает мне о том, что в самое главное литературе — это не идеи, а люди»).

Так вот, вчера я, можно сказать, вступила с Чеховым в личные отношения.

О повести «Дуэль» я не слышала раньше (и, возможно, и не узнала бы, не решив провести столь масштабное исследование темы супружеского целомудрия/измены в литературе); как же я благодарна советчикам и насколько богаче я становлюсь с каждым днём.

Повесть небольшая, и, если вам хочется действительно увлекательной истории о человеческих побуждениях, очищающего катарсиса и по-настоящему гуманного финала, берите «Дуэль».

Я закрыла повесть со смешанными чувствами. Их было ровно два:

1. Я никогда так не смогу. Ни одного лишнего слова, ни одной лишней метафоры. Филигранно выписанные трансформации. Идеально развешанные ружья.

2. Я знаю, наконец, кем хочу стать, когда вырасту.

(«Дорогая Оля, — говорит в это время мой духовный брат Дэвид Митчелл, — добро пожаловать в стан писателей, считающих Чехова святым покровителем»)

История проста и глубока.

Он приезжает на Кавказ с чужой женой, живёт с ней гражданским браком, со временем начинает тяготиться — и Кавказом, и дамой. И, как это водится, видит корень всех проблем вне себя — разумеется, стоит всё бросить, вернуться в Петербург и начать новую (опять!) жизнь, всё наладится. Просто нужно занять немного денег и удрать от надоевшей дамы.

Уже само по себе погружение во внутреннюю динамику самообмана восхитительно, а это всего лишь одна из линий!

Чехов полифоничен, он вплетает партии в эту симфонии одну за другой, начиная с еле слышных звуков и выводя всё вместе к мощнецким аккордам финала. Появляется партия женщины: и мы смотрим на происходящее её глазами, а потом вступают другие персонажи, и каждый безупречен в исполнении роли.

Эта история раскрывается как цветок из бутончика: если вначале на ветке торчало невнятое буроватое нечто, к концу я увидела огромную розу, а в ней — в ней отсвет других вселенных.

Это история о нравственном перерождении, но, понимаете, не по щелчку пальцев, не по прихоти автора, которому приспичило проповедовать с табуретки. Нет, здесь каждое побуждение души естественно, каждому шагу веришь.

«Да, никто не знает настоящей правды...» — думал Лаевский, с тоскою глядя на беспокойное темное море.

«Лодку бросает назад, — думал он, — делает она два шага вперед и шаг назад, но гребцы упрямы, машут неутомимо веслами и не боятся высоких волн. Лодка идет всё вперед и вперед, вот уж ее и не видно, а пройдет с полчаса, и гребцы ясно увидят пароходные огни, а через час будут уже у пароходного трапа. Так и в жизни... В поисках за правдой люди делают два шага вперед, шаг назад. Страдания, ошибки и скука жизни бросают их назад, но жажда правды и упрямая воля гонят вперед и вперед. И кто знает? Быть может, доплывут до настоящей правды...»

Концовка ... она бальзам, живая вода.

Кто устал от излишней слащавости хороших финалов или, наоборот, устал жрать стекло, как нынче принято выражаться , в финале «Дуэли» найдёт настоящую писательскую правду.

Исцеляющую. Милосердную. Правду жизни.

Дуэль - довольно отвратительная традиция, перенятая русским дворянством у западной аристократии. Убийство человека (пусть и самого никчемного) ради того чтобы потешить свою гордыню - это спорный такой способ поднять себе самооценку и впасть в эйфорию от осознания собственного могущества. Признаться, я не читала раньше данное произведение и все время пребывала в ожидании неизбежной страшной трагедии и даже - не одной. Но, браво автору: такой развязки я вовсе не ожидала!

Произведение не очень большое, но личности персонажей раскрыты довольно хорошо даже без особого погружения в их внутренний мир: по описанию их привычек, по фразам, произнесенным в кругу знакомых, по их мыслям прекрасно можно понять что они из себя представляют. Добряк Самойленко, страдальцы Лаевский с Надеждой Федоровной, категоричный фон Корен и другие, окружающие их люди, - все сплошь живые и реалистичные, со своим мировоззрением, понятиями о жизни, чести и достоинстве, со своими проблемами. Конечно, каждый из них обладает определенными положительными качествами, но и не без недостатков - все как в жизни.

Мысли всех действующих лиц по большей части занимательны и со многими рассуждениями даже хочется согласиться, точно так же как - категорично возразить кое-кому и даже обругать. Интересно, что ничем себя особо не проявивший на протяжении всей истории второстепенный персонаж дьякон ближе к финалу фактически спасает жизнь одного дуэлянта и не дает другому стать убийцей. Вот только в чудесное перерождение Лаевского я не очень поверила, как и в то, что изменилась Надежда Федоровна, пожалуй, это самое слабое место во всей повести. Но, как я поняла, главная задумка повести именно в этом и была - показать как вдруг, в один миг может спастись самая пропащая человеческая душа изменив свой образ жизни на сто восемьдесят градусов.

Ах, Антон Палыч, ах, сукин Вы сын! Видно и впрямь нужно было просто прожить бОльшую часть своей жизни, чтобы ближе к концу-концов дорасти, дотянуться, допрыгнуть до Ваших книг.

Насквозь знакомая, стопроцентно книжная и одновременно не менее жизненная и едва ли не избитая ситуация — Он и Она. Прикосновение взглядов, перекрёст интересов, слияние душ и тел. Банально. Тем более банально, что она замужем и Он увозит её от мужа с собой на Кавказ. Вся вот эта расписанная мной история отношений наших главных героев на самом деле остаётся для нас за кадром — сама повесть начинается уже с Кавказа, и события, описанные Чеховым, являются уже и продолжением, и следствием этой ненаписанной предыстории.

Как довольно часто бывает, чем более яркие и сильные чувства испытывают люди, тем более короткоживущими эти чувства являются, и тем менее длительными остаются отношения, основанные на такого рода чувствах. Не минула эта судьба и наших героев, тем более, что ни Он, ни Она вовсе не отличаются ни чистотой помыслов, ни благородством нравов, ни идеалистическим подходом к жизни. И кто кому больше наскучил и кто от кого больше устал — это ещё прочувствовать надобно. Но не в этом дело. Антон Павлович находит великолепный сюжетный ход, а точнее даже не сам сюжетный ход, а тот выход из сюжетной, дуэльной коллизии, которая возникает в повести. Поскольку вся суть, вся закавыка, весь маринад сюжета именно в этом финале, то оставим его обсуждение за кадром, но только вот именно такой конец нашей истории и мог быть написан Писателем большим и Писателем именно русским.

Антон Павлович, Вы меня просто покорили — томик Ваших произведений перекочёвывает с книжной полки в изголовье кровати и на долгий год или более становится постоянным спутником Вашего верного поклонника.

О любви немало песен сложено,
Я спою тебе, спою еще одну.

«Дуэль», это повесть о странной любви, о нравственном падении личности, о подлости и никчемности, в принципе, о жизни.

Лаевский Иван Андреевич, живя на Кавказе уже два года как, маялся, страдал. Любовница, которую он увез от мужа – осточертела.
Поцелуйчики, гулянье под луною, клятвы верности, мечты о том, как оно вдвоем будет, в мечтах всё красиво, радужно, люди вокруг, улыбаются, кланяются, да деньги в долг дают, без процентов. А на деле выходит по-разному.
«Жить с женщиной, которая читала умные книги и пошла для тебя на край света также неинтересно, как с любой Анфисой или Акулиной. Также пахнет утюгом и лекарствами».
Любовница не мельтешит перед глазами в заштопанном халате, с любовником примерно тоже обстоит.
Любовь кончилась, так он думал. Не до любви, когда в карманах пусто и кругом долги. Кавказ опротивел, в горах скука, жара, змеи, скорпионы; каждый день одно и то же, не о том он мечтал.
Письмо с вестью о смерти рогоносца мужа, которое он получил и таил от сожительницы, также давило на мозги и отравляло душу.
Жениться без любви – подло?
А увезти от мужа?
Все что она делала, говорила, ему казалась ложным. Весь её вид раздражал.
«Читает для того, чтобы казаться умной.
Одевается для того, чтобы казаться красивой».
Молодой, запутавшийся в философских дебрях человечишко, не снимал своей вины перед Надеждой Федоровной, но и находиться с нею рядом уже не мог.
«Женщине, прежде всего, нужна спальня».
Такой, как Надежда Федоровна, определенно.
Все же я считаю и всегда считала, что в паре не может быть только одного виноватого. Она также набрала долгов и плыла по течению… Что поплакала, верю, верю, что чуть-чуть.
Женщина, которую так заботит собственная внешность, впечатление, которое она производит на окружающих ее мужчин, не будет ходить с кислой и зареванной миной, долго.
Она желала постоянного внимания, поклонения… желала невозможного. Оставалась бы дома, под боком у мужа, а для души, ать-два при луне, раз так хочется. В том, что она привлекала мужчин, нет ничего удивительного. Доступная вкусно пахнущая леди, всяко лучше, чем Клашка, пропахшая чесноком.
Противная тётка, как и Анка Каренина, а может и хуже, та, рогов полюбовнику не наставила.
Ей думалось:
«В её измене нет ничего страшного.
В её измене душа не участвовала».
Просто разминка для тела, ага.

Не понравился зоолог, его высокомерие. Да, Лаевский слабак, тюфяк и далее, но, что он ему лично, плохого сделал? Чем разбудил такую ненависть? Безвольностью? Бесхребетностью? Научил играть в карты и пить водку местных жителей. ха-ха-ха. Не поняла я этой дуэли. Благородный порыв состоит в том, чтобы убить (добить) слабого? Тут я на стороне Дьякона. Есть и похуже личности и ничего, живут и портят воздух.
Но самые отвратительные персонажи в данной повести это:

• Кирилин (второй полюбовник), заставлявший спать с собой, после того, как надоел. По голове бы ему кочергой или кувалдой, не жалко.
• Ачманов, еще один мечтавший о любви ревнивец.

Финал… какой-то странный. Вторично бабу под поезд не бросишь, то всем известная фишка Толстого.

«В поисках за правдой люди делают два шага вперед, шаг назад».

Тут не совсем согласна, на мой взгляд, больше тех, что делают один шаг вперед и два назад.

Любовь, когда прогулки под луною,
Когда рука в руке и общая мечта.
Любовь. Я их любви не знаю, не имею,
Что к счастью. Почитайте Чехова друзья.

Основное художественное открытие позднего Чехова – «правда и красота», которые «всегда составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле» и в которых глубоко тоскующая душа может найти удовлетворение, увидев жизнь «восхитительной, чудесной и полной высокого смысла». И мне показалось интересным попробовать применить к «Дуэли» Чехова известные слова Достоевского о красоте. Но во избежание путаницы стоит, наверное, определиться с самим понятием Красота. Спасти мир может, конечно, совсем не та красота, которая является только лишь впечатлением зрительного или слухового восприятия. А то эстетическое чувство (относящееся к высшим формам душевных переживаний), в котором разум, приближающийся к Истине, соединяется родственными узами с волей, стремящейся к Добру. Нравственное отношение в единстве с Добром и Истиной – исходное суждение о Красоте многих мыслителей. Как океан получает другие имена, омывая разные побережья, так и метафизическая триада Истина-Добро-Красота представляет собой не три разных начала, а одно. После последнего прочтения «Дуэли» мне сразу вспомнился этот философский принцип триединства Истины, Добра и Красоты (разума, воли и чувства), сквозь призму которого основная сюжетная линия повести в моём новом представлении вырисовывается непривычным образом. Теперь это выглядит так.

Лаевский – слабая и заблудившаяся в жизненном тупике личность, нуждающаяся в помощи; то есть он – объект спасения.
Образная расстановка внешних сил, способных повлиять на его судьбу, мне видится следующей.
Корен – это разум, стремящийся к Истине; но разум безжизнен без Добра.
Самойленко - воля, направленная на Добро; но она бессильна без разума.
Дьякон – именно то гармоничное единение разума и воли (Истины и Добра), в котором в ответственный момент высвечивается внутренняя Красота (как проявление чувства в виде отчаянного крика из кукурузных зарослей), спасающая не только жизнь Лаевского, но и душу Корена.
Возможно, это и есть упрощённая наглядная иллюстрация того, как Красота спасает мир.

В дальнейшем же Лаевскому «спасения надо искать только в себе самом» (но и здесь без Красоты не обойтись), что он и осознал в ночь перед дуэлью. В эту же ночь герой ощутил свою вину и причастность к нравственному падению Надежды Фёдоровны, а также почувствовал глубокое сострадание, что свидетельствует о развитии у него способности любить. Подлинная Любовь, в свою очередь, неразрывно связана с триадой Истина-Добро-Красота. Как разные грани одного целого, эти высшие человеческие проявления (Любовь, Истина, Добро, Красота) обладают различными свойствами, функциями и выражениями, но при стремлении к гармоничной целостности они нуждаются друг в друге и в конечном счёте сливаются воедино – однако заменить друг друга не могут. По Флоренскому, «осуществлённая любовь есть красота». Вероятно, именно такая Красота и способна спасти мир.

Конец 1880х; Кавказ, море.
На забытой окраине империи у моря прожигает жизнь молодой чиновник с чужой женой. И самим фактом своего существования мутит то маленькое общество, которое там волей случая сложилось.
Для одних - они нарост, грязная бородавка на теле общества, которую лучше сковырнуть, чтобы зараза не распространялась; для других - несчастный запутавшийся человек, которому стоит посочувствовать и помочь, для третьих - партнёр развесить скуку в карты и вино.
И Чехов ставит перед читателями вечные вопросы о праве на неправедное существование.
Эта повесть подарила очередного очень хорошего литературного доктора, Самойленко.
А также полна аллюзий на «Героя нашего времени»
Но всё же, в конец и духовное перерождение Лаевского верится с трудом; конечно в жизни бывает всякое, но в плести это ход кажется слишком надуманным и литературным.

Я оказывается вообще Чехова толком не читала, а он потрясающий! И это не потому что он всю повесть Толстого нахваливал и гениальность его романов находил, а потому что смог в таком маленьком пространстве повести создать множество увлекательных, ярких, живых личностей, на которые хочется рефлексировать, принимать сторону, ругать и сочувствовать. Мне безумно понравился зоолог, я бы его слушала и слушала и вообще бы отдельную книгу про него прочитала. Весь сюжет ждала, а когда же будет дуэль? И главное - из-за чего? И буквально за пару абзацев угадала куда сюжет повернет. И не потому что это предсказуемо, а потому что автор очень мастерски к этому подвел. Мы знаем уже характеры и склонности персонажей и сами понимаем какие поступки они скорее всего совершат. Понравился и финал, максимальный реализм неизбежности и подчинения судьбе. Очень захватило меня, нужно больше Чехова.