Когда уходит человек

— Куда же вы пропали? Вы давно не звонили

— И больше не позвоню, — она помолчала, — я уезжаю, рано утром. Мне хотелось попрощаться с вами и… попросить прощения за все мои глупые звонки.

В трубке стало очень тихо.

— Алло? — встревожился голос. — Вы… Почему вы молчите? Вы сердитесь?

— Нет, — человек сморгнул несколько раз, — я вовсе не сержусь. Я… плачу.

Сейчас спросит: «Почему?»

— О чем? — спросила она.

— О том, что никто не придет назад.

...в восемьдесят пять о смерти думаешь часто и без паники.

Поменялись вывески, как и должны были поменяться за пятьдесят один год. Однако сильнее всего поразили человеческие лица — замкнутые, настороженные, зачастую откровенно враждебные, а также жалкий — и в то же время вызывающий — вид молоденьких проституток в гостинице.

Сколько ни собирай вещи, непременно что-то забудешь...

...по улице, по дворам катились, повторяясь и отскакивая от стен, одни и те же простые слова: что-то… — это… — это? — это! — где-то… — где-то? — где-то, — пока из них не сложилось новое, тревожное и непонятное: гетто.

Гетто? — Гетто.

Где-то?

Здесь.

Время разрушать — или время собирать камни? Время нашей жизни. Нельзя измерять его Экклезиастом, ибо это Апокалипсис.

Люди собирали камни, и любой из них вправе кинуть камень в тебя, любой и все вместе: так казнили отступников.

Когда не знаешь, как приступить к неприятному делу, начинай прямо с неприятного дела.

Кончалось страшное лето, но страшный год продолжался. Лето – это и есть год: летописцы повествовали не о смене сезонов – о годах. Лето кончалось, но утомленное солные все прощалось, прощалось с морем – и не могло проститься.

Что такое самоубийство - сила или слабость? Вернее, чего здесь больше?

Историк не имеет права впадать в мистицизм

...а полуправду говорить легче, особенно после многих репетиций...

Можно забыть чье-то лицо или имя, можно изгнать из памяти целые куски жизни - как ножницами вырезать; но бывают дни, которые остаются навсегда, и не только не стираются, но делаются ярче, словно перед глазами проплывает знакомая кинолента.

Зато они читали одни и те же книги, а такое сближает быстро.

То, что не сделаешь сразу, не сделаешь никогда.

Оставаться всегда трудней, чем уходить.

Для того и нужен букет, чтобы спрятать лицо в прохладные равнодушные цветы, а потом поднять глаза, полные слез.

Не только коньяк проверяется выдержкой - люди тоже: коньяк делается мягким,а люди податливыми, вся резкость и строптивость уходят.