Улица отчаяния

Стиль моих связей сильно изменился. С возрастом я стал значительно осторожнее.

Если Бог все-таки есть, то он самый настоящий садист - или ему просто все пофигу. А если его нет, то хитросплетения причин и следствий вкупе в этой штукой, которую мы величаем "судьбой", явно пытаются что-то такое мне сказать.

Мои друзья все либо уже померли, либо наелись мной по это самое место, либо брезгуют мной, и я, положив руку на сердце, даже в чем-то их понимаю; я нечаянно невиновен и отчаянно виноват.

Собственно говоря, я ничего не имею против животных, но и без них не скучаю, да что там животные, у меня и растений своих отродясь не было. Не такой я, наверное, человек. Инес меня не понимала, вокруг нее всегда было полно зверья, растений и людей; не знаю, может, это потому, что она выросла на ферме. Инес обожала животных, а под конец обожала даже этих своих «броненосиков», смотришь на нее и теряешься — то ли святая, то ли извращенка.

Davey had started collecting cars. The Rolls hadn't been his first choice of limo; he'd wanted a Russian Zil ('You know; one of those big black bastards the Politburo boys hang out in'), but hadn't yet got his hands on one

Под такую приправу, как секс, публика схавает что угодно.

Я только и делаю, что делаю людям больно.

Это было нечто неожиданное, а значит – чреватое неприятностями, у меня на этот счет весьма богатый опыт.