Мартовские иды. Мост короля Людовика Святого

Его благоговение перед красотой было у всех на виду и вызывало насмешки, зато дамы театра, двора и веселых домов обожали в нем ценителя. Они мучили и оскорбляли его и просили у него совета — и находили необычайное утешение в его нелепой преданности.

Сознание, что любви ее суждено остаться без ответа, действовало на ее идеи, как прибой на скалы. Первыми разрушились ее религиозные верования, ибо у Бога — или у вечности — она могла просить лишь одного: места, где дочери любят матерей; все остальные преимущества рая она отдала бы даром. Потом она перестала верить в искренность окружающих. В душе она не признавала, что кто-нибудь (кроме нее) может кого-нибудь любить.

В этой жизни кто больше знает, меньше доверяется словам.

Нет жадности более ненасытной, чем жадность избранных, верящих в то, что их привилегии были дарованы им некой высшей мудростью, и нет обиды более злой, чем у обездоленных, которым кажется, что их намеренно обошли.

Банальность непереносима в устах того, кто придает ей значимость.

Мы - римляне - люди грубые. Мы  можем есть всё, что угодно

Слово «свобода» на языке у всех, хотя в том смысле, в каком я его употребляю, никто никогда не был свободен и никогда не будет.

Первый и последний учитель - это сама жизнь, и надо отдавать себя этой жизни безбоязненно и безраздельно; людей, которые это понимают, Аристотель и Платон могут многому научить, а вот тех, кто ставит себя всяческие рогатки и разлагает свой дух умствованиями, даже самые высокие учителя могут привести только к ошибкам.

Когда-то я думал, что "ничто" видишь в образе смерти с оскаленным черепом, но это не так. В этот миг ты словно предвидишь конец всего сущего. "Ничто" представляется не в виде пустоты или покоя - это открывшийся нам лик вселенского зла

Всякая ненависть - ненависть к себе.