Пьесы. Книга вторая

Поскольку пьеса поставлена театром сатиры, то конечно же она насквозь комедийна, даже и в тех местах, где сквозь смех проступают слёзы, а из комедии выпочковывается драма. И комедийность пьесы вовсе не всегда обусловлена комедийностью самих ситуаций и мизансцен, наш спектаклю вовсе не является комедией положений. Комедийность во многом открывается игрой актёров, их мимикой и жестами, и всем прочим актёрским игровым багажом, интонацией произносимых ими двусмысленных фраз и расстановкой смысловых ударений — в общем, всем арсеналом Ширвиндта и компании.

Дальше...

А под прицелом автора, актёров и зрителя находится стареющий ловелас, опытный, но не слишком талантливый поэтишка, который ничего гениального сотворить не может, зато с лёгкостью пишет тексты куплетов для водевилей, и такой же лёгкостью пишет тексты псалмов… то и дело путая одно с другим, ибо всё это просто ремесло без всякого вдохновения и творческого полёта. Однако и на ниве любовной наш старпер всё ещё хорохорится и старается держать марку, то и дело попадая в разные ситуации, ибо тоже всё это только привычка и "ремесло"...

В общем, всё это и смешно, и интересно… да и поучительно.

Очень герметичная и лаконичная пьеса, в каждое предложение которой вкладывается сразу два-три смысла. От этого возникает эффект полного присутствия - будто бы реплики подают одновременно персонажи, актеры и зрители. И не всегда угадывают, что именно хотел сказать собеседник. При этом автор не предлагает ничего, что могло бы "размыть" внимание читателя и потом зрителя: нужно быть максимально погруженным в происходящее. Быть с персонажами, идти с ними от деревни Домреми до Руана. От наивного, мирного и иногда смешного к страшному и безнадежному. История отражается в современности и становится вневременной - говорят о войне и почему-то видится оккупация Франции века 20, а не 15, карают женщину за гордыню и одержимость - разве нельзя представить себе эту сцену сегодня? Даже финал, который будто бы выглядит триумфом, оборачивается лубочно-красивой картинкой, данной нам не то из милосердия автора, не то из соображений национального престижа и пропаганды. Но правду нам озвучили чуть раньше - костер сложен, добро пожаловать.

Когда эту маленькую пьесу посоветовали мне для прочтения, в голове вертелась мысль: ну что ещё нового я могу узнать про Жанну Д'Арк? С фактической точки зрения нового ничего я и не узнала. Но наслаждение от чтения получила великое. Прямо противоположное объёму пьесы. Наверное, предполагалось, что мастерство автора перенесёт меня в мрачное средневековье, прямо к костру Жанны. Моё же больное воображение унесло меня на сцену театра, возможно Ленкома, и я во всех подробностях представляла себе, как будет проходить эта постановка. Так сказать, посидела в кресле режиссера. Благо Ануй оставил обширные ремарки к действию. Да и образы, созданные им, оказались весьма живыми: и пастушка Жанна, и сомневающийся Карл, и рассудительный Варвик, и желчный Фискал, и коварный Кошон, и простодушный вояка Лаир, и тёмный Инквизитор. На сцене с их участием проходит судебный процесс над маленькой птичкой Жанной, которая вознеслась высоко в небеса и звонким голосом пела о свободе Франции. В самом начале действа Жанне предлагают вспомнить, как всё было. И вот читатель – часть её ярких, образных воспоминаний. Жана вновь слышит голоса святых, зовущих её в бой, переживает неверие, презрение, а затем глубокую веру и надежду. Её палачи медленно и верно подводят её к пропасти, на краю которой она должна отречься от своих убеждений, своего народа, своей веры. Но мы-то знаем, сколько силы у маленькой птички. Читаешь эту небольшую пьесу и получаешь наслаждение от иронии драматурга, его меткого глаза и острого словца.