Слепой убийца

Но по логике, любая история печальна: в конце все умирают.

- Первое плавание. Все едут, вся компания. Он говорит, это нельзя пропустить. Говорит, событие века.

• Прошла только треть века. Думаю, в нём осталось место для мировой войны. Шампанское при луне вряд ли сравнится с миллионами мертвецов в окопах. Или с эпидемией гриппа, или…

Не сомневаюсь, что за ними нет вины, но они живы, а все шишки получает тот, кто выжил.

Не знаю ли я случайно, где она?
Я не знаю.
Она со мной не связывалась?
Не связывалась.
Если получу, поставлю его в известность тут же?
Тут же. Именно этими словами я отвечала. Подлежащего в этих фразах не было, так что технически я не лгала.

Я ответила, что вряд ли могу страдать от напряжения, поскольку в вакууме напряжения не бывает.

В этом Сабрина похожа на Лору: то же стремление к определенности, тот же отказ от компромиссов, то же презрение к серьезным человеческим слабостям. Нужно быть красавицей, чтобы тебе это прощали. Иначе прослывешь брюзгой.

На свадьбах люди плачут, как на счастливых развязках: им отчаянно хочется верить в неправдоподобное. Но я переросла это ребячество: я вдыхала холодный пьянящий воздух разочарования – так мне казалось.

Говоришь себе: близится конец света — и лжешь: хорошо, я его не увижу. На самом деле, ты лишь об этом и мечтаешь — только подглядывать в замочную скважину — чтобы тебя не коснулось.

А ты действительно ублюдок.
Я просто говорю правду.

Я не ждала, что Лора назовет меня красивой или хотя бы хорошенькой. Она никогда так не говорила, не мыслила в таких понятиях — красивая или хорошенькая.

Если кто-нибудь скажет обидное, переспроси: извините? - будто не расслышала; в девяти случаях из десяти у него не хватит духу повторить.

Наверное, ужасно не знать, кто ты на самом деле?

Я все больше ощущаю себя письмом: отправлено злесь -получено там. Только адресата нет.

Хоть ненавижу, люблю.

Нет: совсем не стоило выходить замуж. Избежала бы массы неприятностей.

Некоторым женщинам лучше не выходить замуж. Они для этого не подходят.

Аделия не решалась отправиться без него - ни в Европу, ни еще куда-нибудь. Слишком велико искушение не возвращаться домой.

«Только помни – ничего вызывающего. Для этого ты ещё слишком молода.»

Потом я вспомнила, как однажды застала её в дедушкином кабинете – ей было лет десять или одиннадцать. Перед ней лежала семейная Библия – огромный фолиант в кожаном переплете, и Лора мамиными ножницами для рукоделия вырезала оттуда куски.
– Лора, ты что делаешь? – ужаснулась я. – Это же Библия.
– Вырезаю места, которые не люблю.

Мы неустанно шпионим за мертвыми: вскрываем их письма, читаем дневники, перебираем их мусор в поисках намека, последнего слова, объяснения от тех, кто покинул нас, кто оставил нас тащить эту ношу, что подчас оказывается гораздо тяжелее, чем мы думали